Казнить!
Шрифт:
– Виноват, товарищ полковник – не разглядел сослепу ! – вытянулся ещё сильнее – разрешите обратиться ? Сидевший хмыкнул; уголки губ чуть дрогнули; глаза загадочно блеснули в полумраке:
– Ну… раз вошёл, хоть и не званный – обращайся… - буркнул он…
– Разрешите воспользоваться вашим душем для проведения лечебных мероприятий ? Возникшие при этом неудобства обещаю компенсировать ! – выпалил я. Брови истопника удивлённо приподнялись:
– Лечебные ? – удивился. Я выпалил, перекрикивая гудящее пламя:
– Так точно – лечебные ! – ответил почтительно - придурковато.
Хозяин "преисподней" заинтересованно склонил голову на бок, разглядывая меня, словно диковинку какую то заморскую…
– А чем компенсируешь ? – в голосе послышались весёлые нотки.
– Бутылкой коньяка "Шустовский" ! – выпалил я – правда не за один сеанс лечения… Ухмылка разрезала каменное лицо истопника:
– А деньги то у тебя есть
– Если я сказал – я слово своё держу ! Истопник хотел сказать ещё что то весёлое, но, наткнувшись на мой взгляд, ответил:
– Ну… - раз у тебя всё так серьёзно – прошу. На процедуру… И махнул рукой в правую, от котлов, сторону. Огороженный деревянными досками четырёхугольник. Думаю – там всё как везде: комнатушка без крыши разделена пополам – раздевалка и душ. Так и оказалось. И что хорошо – полы деревянные и решётчатые. Разделся… А душ: он нисколько не изменился до наших дней, разве что краники у нас стали изящнее и пимпочки всякие добавили для эстетики. Но здесь её, пока нет: два крана по бокам смесителя; длинный "гусак" трубы вверх, загнутой к купающемуся и набалдажник с дырками сеточкой. И трубы, что удивительно, покрашены, хотя так и нужно, но такое далеко не везде…
Странный парень… - подумал истопник, глядя на душевую и прислушиваясь, сквозь гудящее в топках пламя – что у него там за лечебные процедуры ? Наврал, наверное… Но как он угадал про капитана ? И про полковника ??? Засланный казачок ? Кем ??? Лицо мужчины нахмурилось, закаменело; тело напряглось, как перед броском: в такую минуту этому человеку лучше на пути не вставать – сомнёт, раздавит !
Да нет… - истопник расслабился – не та я персона, чтобы ко мне кого то подсылать, да ещё пацана, да ещё с таким подходом… Лицо расслабилось; память услужливо стала листать страницы прежней жизни:
Сын приказчика одного из небольших магазинов в Москве… Отец, каким то чудом зацепившийся за место приказчика в этом магазине, хотя до этого пришлось поработать и мальчиком на посылках и учеником… А потом – уже в приказчиках, хозяин предложил: вкладывай свою зарплату в дело ! Вложишь 50 процентов от стоимости магазина - будешь младшим компаньоном. 70 процентов – полноправным компаньоном по прибыли, а выплатишь всё – сам станешь хозяином ! Вот за это и ненавидел отец Николая – люто ненавидел первую революцию, впрочем как и хозяина ! Горбатился, лебезил; унижался перед покупателями ради даже малой прибыли. Почти всю свою зарплату вкладывал в магазин ! Семья хоть и не впроголодь жила, но цену знала каждой копейке. И осталось то приказчику всего-ничего: десять процентов до полной стоимости выплатить. Месяц, ну два… Два месяца !!!
И тут грянула первая революция – февральская ! И хозяин – гореть ему в аду и жариться на сковородке без масла, взял и продал все магазины – сразу ! И его отца магазин – ну почти его… - тоже продал ! А когда отец показал новому хозяину бумагу с договором с прежним хозяином, новый только рассмеялся: договор то был и на бумаге, но юридической силы не имел – не был заверен у нотариуса ! Но не врал бывший хозяин и не обманывал своих работников – отец сам знал двоих приказчиков, выкупивших, таким образом себе магазинчики ! Да вот только когда началась эта проклятая революция, хозяин решил: своя рубашка ближе к телу ! Да и продавал он, видимо не дорого, раз сумел продать всё и сразу ! Потому и выгадал: если бы доли всех учитывал – получил бы намного меньше и продал ли – кому нужны компаньоны ?
С договором этим: когда отец робко намекнул: У нотариуса бы заверить ? – хозяин сказал только: Ты что – слову моему не веришь ?
– и потянул к себе бумагу с договором. А отец испугался: так не только работу потерять можно, но и репутацию: ославит хозяин – учеником приказчика не возьмут ! Потому и замахал руками – не сомневаюсь, конечно ! На том и остановились, к обоюдному согласию…
А сын, в это время воевал на фронте. Как закончивший реальное училище – отец на учёбу денег не жалел, потому и доля в магазине росла медленно, сразу же был отправлен из вольноопределяющихся в школу прапорщиков. Закончил с отличием: отец ещё в детстве приучил к тому, что если взялся за что – делай как следует ! Вот он и делал: и учился и воевал… Прапорщик; подпоручик; поручик; штабс капитан - перед отставкой по ранению и полном развале армии и фронта… В 18 году, не в силах видеть и терпеть то, во что превращается армия – подал в отставку. Приятели посодействовали – вышел в чине капитана. Вернулся к родным – в Тушино, а там… Отец в расстроенных чувствах: без собственного магазинчика и без работы. Новый хозяин посмеялся над работником, да и уволил – от греха подальше. В своем праве… Так и начали "новую" жизнь: жили с огорода, да отец приторговывал – по старой памяти: здесь купил подешевле – там продал подороже… А сын сопровождал в поездках – время наступило суровое… Тут и нашли
его красные товарищи… Нашли и предложили нехитрый выбор: или ты воюешь на их стороне против врагов советской власти, или поставим к стенке, как контру, а прежде – родителей твоих кончим… Так что выбор был небольшой. Пошёл воевать… За красных…Сначала командир роты… Быстро получил батальон, а потом и полк. Всякое было – что греха таить: и наступали и отступали… И мародёрничали, но понемногу и экспроприацией продовольствия занимались… А чем бойцов кормить ? Тем что давали вороватые интенданты ? После очередного скандала с рапортом вышестоящему начальству, приятель из штаба дивизии предупредил: уймись ! Ничего не исправишь, а вот на себя беду накличешь: есть уже на тебя две анонимки ! Давно бы уже расстреляли как саботажника и контру, да воюешь очень лихо… Он и унялся – жизнь то одна. Но старался быть честным: и с самим собой и с сослуживцами и подчинёнными… Воевал аж до 24го года. Потом враги закончились и его начали выдавливать из армии: сначала в другой полк; потом на батальон… Он был одиночкой – ни к чьей группировке не примыкал: просто служил новой Родине. Хорошо служил, но этого оказалось мало ! Когда перевели на роту – подал рапорт. Выперли мгновенно, правда дали небольшую сумму на обустройство. И снова – родное Тушино и постаревшие родители… Отец стал закладывать за воротник и хозяйство, считай, на матери держалось. А тут сын заявился: живой и почти здоровый – пара пулевых отметин и сабельный шрам на плече не в счёт… И зажили новой жизнью. Он пристроился в это заведение на должность сменного истопника: зарплата маленькая, а работа грязная и тяжёлая и директор не сахар ! Но выдержал и себя показал: раз, два отдежурил за сменщика пьянчугу, а потом предложил своего батю в сменщики: я, мол всё равно здесь постоянно, так зачем мне чужой ? А понадобиться куда – батя отстоит, не напортачит ! Директриса подумала и согласилась. Так и стал работать… А что: еда три таза в день бесплатно, да ещё преподавательский паёк директриса выдавала за хорошую работу… Крыша над головой есть; зарплата двойная – жить можно. А что жизнь так сложилась – ну так… - как говорит маменька: На всё воля божья… Не принято говорить такое в Стране Советов, но ведь маменька же не кричит во всё горло – жизнь прожила не простую; понимает что можно, а что нельзя !
Парень, тем временем, закончил свои "лечебные процедуры" и вышел из душевой, прекратив тягостные воспоминания не самых лучших последних лет. А ничего так паренёк справный – не рохля какой-нибудь. Подошёл попросил: можно немного позаниматься ? А мне что – жалко – разрешил… И самому интересно – чего он ещё отчебучит ? Парень начал делать сначала странные, плавные движения руками, а потом, морщась иногда и движения телом: повороты: наклоны… Что то похожее на японскую борьбу дзю-дзюцу, как её называл его однополчанин, ещё тогда в империалистическую. Сам занимался и его приохотил. Вроде бы и похожа, а вроде и нет, хотя может это в медленном исполнении ? Паренёк закончил; сунул полотенце в сумку; стал одеваться. Пригласил его к столу: как то негостеприимно, да и любопытство разбирает – что же это такое он делал ? Паренёк подошел; задержался перед столом, прежде чем сесть. Нормальная реакция молодого мальчишки перед взрослым. Вот только глаза паренька…
Холодный, внимательный взгляд, цепко окинул истопника. Знакомый взгляд человека, прошедшего не один бой; убивавшего врагов и не страшащегося Госпожи Смерть. Правда, паренёк улыбнулся открыто и взгляд исчез. А может просто показалось ? Встал из-за стола; протянул первым руку. Парень не чинясь – протянул в ответ свою. Как равный.
– Николай Ефимович Дергачёв… - представился истопник.
– Михаил Васильевич Степанов – представился я.
– Ну садись, Михаил – чаёк погоняем с вареньем. Очень полезен чаёк после бани то… - почему то по-крестьянски продолжил разговор хозяин и увидев еле заметную усмешку исправился – присаживайся: в ногах правды нет… И скажи мне, Михаил: откуда деньги на коньяк возьмёшь - дорогая это компенсация получается… Я пожал плечами:
– То моя забота Николай Ефимович… Одно скажу сразу – не с воровства будут деньги, это точно !
– Ну раз так, тогда, извини, ещё вопрос ? Почему ты меня назвал сначала господин капитан, а потом товарищ полковник ?
– настороженно глядя мне в глаза спросил истопник.
Глава вторая
Орлёнок учится летать…
Я объяснил истопнику почему так к нему обратился: судя по его возрасту он попал на германский фронт в 1914-1915 году из школы прапорщиков или военного училища – прапорщиком или поручиком. Ну а за 2-3 года боевых действий мужчина, обладающий характером вполне может подняться до штабс капитана. Ну а капитана можно было получить при отставке в 1917-1918 году, как признательность за службу – такое случалось в то время довольно часто… А полковник… Когда над молодой Советской республикой нависла смертельная угроза – его могли призвать в ряды Красной Армии.