Чтение онлайн

Давыдов старался, чтобы на лице у него не отразилась та гамма ощущений, которая бушевала в его душе, но он сам понимал, что это ему плохо удается. И рука его онемела, будто охваченная параличом. Нечего было и думать о том, чтобы нанести второй удар. Бой был проигран по очкам, но вчистую.

– Никогда не пытайся делать то, что тебе не свойственно, – тихо сказал Пашка.

В голосе его не было ни торжества, ни насмешки, и, как ни странно, Давыдов был ему сейчас за это благодарен.

– Ты умный человек, интеллектуал, организатор, – продолжал Пашка. – А грязная работа, удары по черепу, выкручивание рук – это моя специальность. Так что давай разделять обязанности.

– Какие обязанности? Ты за что Савелия убил, мразь? – уныло проговорил Давыдов.

– За то,

что дурак, – ответил Пашка. – И не просто дурак, а опасный дурак. Опасный не только для меня, но и для тебя тоже. Конечно, если бы не случай, его дурость не вылезла бы на поверхность. Но, к сожалению, шестого июля, когда мы с тобой мирно беседовали за чашкой кофе, он поставил твою машину не туда, куда надо. Знаешь, почему он предостерегал тебя от общения со мной? Потому что он узнал меня. Он, оказывается, был свидетелем небольшого инцидента на улице Полтавской. Припоминаешь?

– Так ты и этого человека убил… – протянул Давыдов.

– Совершенно верно, признаюсь тебе в этом, как другу, хотя чувствую, что делаю непростительную ошибку. Впрочем, ладно. Теперь нас столько связывает, что на некоторые детали можно не обращать внимания. В общем, твой Савелий в любую минуту мог заложить меня ментам. А следом бы пошел и ты. От него нужно было избавиться, Леша!

– А ты не боишься, что я продолжу его дело и сам теперь пойду в милицию? – с вызовом спросил Давыдов. – Может быть, лучше сразу и меня убьешь?

– Лучше я поработаю на тебя, – сказал Пашка. – А ты мне денег заплатишь. Скоро все устаканится, дела твои опять пойдут в гору, и ты забудешь все сегодняшние неприятности. Ведь я все сделал так, чтобы принести тебе максимальную пользу. Я убрал потенциального стукача, но не примитивно, а так, чтобы подозрение в убийстве легло на человека из окружения Величко. Как я это сделал, тебе знать необязательно, но можешь быть уверен, сейчас и этому типу, и его наглому хозяину приходится несладко. Ну, представь себе, что получается – сначала кто-то звонит помощнику Величко и предупреждает, что того ждут неприятности. Потом этого помощника убирают. Явных улик нет, но Величко в силу испорченности своего характера решает, что это сделано с твоей подачи. Он устанавливает за тобой слежку… Ты не догадывался? А вот я догадался и подсуетился малость. Теперь пришла пора думать ментам, почему люди Величко убивают твоих людей и что все это значит. Говоря образным языком, акции Величко начинают стремительно падать. Еще немного – и ты будешь свободен, Леша! У Величко появится столько новых проблем, что он выбросит из головы мысль о рейдерстве. Но тебя это не коснется, уверяю! Я уже разработал кое-какие схемы. Например, мне известно имя человека, которому Величко должен большие деньги. Там у них все полюбовно, но если постараться, то можно так повернуть ситуацию, что они вцепятся друг другу в глотки, со всеми вытекающими отсюда последствиями…

У Давыдова в кармане запел мобильник. Он машинально дернул рукой, чтобы достать трубку, но резкая боль в запястье заставила его застонать. Давыдов побледнел от бессилия, но потом все же преодолел боль и каким-то сверхусилием сумел добраться до телефона.

– Да! – зло бросил он в трубку. – Я слушаю!

– Алексей Петрович! – в большом волнении обратился к нему его собственный бухгалтер. – Я тут с ног сбился, вас разыскиваю. Вы где? Тут счета пришли и от поставщиков прайс-листы. Они взвинтили цены на десять-пятнадцать процентов! А по счетам вообще отдельный разговор…

– Я занят! Понимаете? Занят! И попрошу больше мне не звонить! Когда будет нужно, я сам вас извещу! – он резким движением сунул телефон в карман.

– А вот это зря! – сочувственно заметил Пашка. – Тебе нельзя сейчас нервничать. Нервный человек всегда вызывает подозрения. То есть легкая взволнованность, вызванная гибелью знакомого человека, не противопоказана, но, пожалуйста, без вспышек эмоций. Нельзя привлекать к себе внимание, Леша!

– Ты, кажется, окончательно записал меня в сообщники? – мрачно проговорил Давыдов.

– В партнеры, Леша, в партнеры, – поправил его Пашка. – Помнишь, как Леня Голубков говорил? И если ты взвесишь

все, пропустишь, так сказать, через свой аналитический мозг, то поймешь, что иного выхода у тебя нет. Ну, то есть не совсем так – выход, конечно, есть, но он тебе не понравится, этот выход. Придется через этот выход в наручниках идти, с низко опущенной головой, понимаешь?

– Это еще не факт, – упрямо сказал Давыдов.

– Это более чем факт, – возразил Пашка. – Ведь если ты выберешь этот вариант, тебе придется сдать меня, а я буду держаться своей линии – заказчик убийств ты. У меня теперь и доказательство имеется материальное – твои деньги. Ментам будет несложно доказать, что это твои деньги. Надеюсь, об этом ты догадываешься?

Давыдов похолодел. Вчера вечером он снял эти деньги со своего счета в банке и там же обменял их на доллары. Доказать это ничего не стоит. Он пропал – ловушка захлопнулась.

– Так вот оно что! – проговорил он медленно. – Вот, значит, что ты задумал! Спасибо, дружок драгоценный! Я думал, что встретил Пашку Сенчукова, Ковбоя, веселого доброго парня, а встретил…

– Чудовище, – подсказал Пашка. – Ну ты же знаешь, что в одну реку нельзя войти дважды. Никогда не возвращайтесь в прежние места… Так, кажется? Кто тебе велел выходить в тот раз из машины? Проехал бы себе мимо, белый и пушистый, и горя бы не знал. Оттяпал бы сейчас у тебя Величко фирму, и стал бы ты свободным художником без гроша в кармане – зато какие впечатления! И какое самоуважение! Увы, все это уже в прошлом. Как говорится, Аннушка уже разлила масло… Так что ты выбираешь, Леша, – партнерство ради прогресса или лесоповал? Решать ты должен сейчас. Времени совсем не осталось.

– Если я скажу «нет», ты меня прикончишь? – спросил Давыдов. – Как Савелия? Наверняка эту машину ты угнал. Выстрелишь мне из пистолета с глушителем в сердце и пойдешь себе дальше, а я останусь сидеть в чужой машине, пока меня не найдет милиция. Никаких следов, никаких свидетелей…

– Вообще-то насчет машины ты прав, – заметил Пашка. – Но убивать тебя я, конечно, не стану. Не такое уж я чудовище. Я просто исчезну из города, а ты будешь сам расхлебывать эту кашу. Гарантирую, что расхлебать ее тебе не удастся. Через пару месяцев ты уже будешь хлебать баланду.

В их разговоре наступила пауза. Рука у Давыдова постепенно отходила, и в ней появилась настойчивая дергающая боль. Впрочем, это были пустяки по сравнению с тем, в какую он попал передрягу. Выбора у него действительно не было, или, лучше сказать, ему не хотелось никакого выбора. Заказ на убийство – преступление тяжкое. Вряд ли суд захочет проявить к нему снисхождение. Бизнесмены и так не пользуются в обществе почетом, а когда их руки обагрены кровью, их побивают камнями с особым удовольствием. Смешно думать, что за явку с повинной его решат пощадить. Пусть не по максимуму, но срок ему обеспечен. Но тюрьма – не для него. Он не выдержит там даже месяца. А что будет здесь с его семьей? Нет, все – руки у него связаны, а на шею накинута удавка. Чем больше он будет дергаться, тем хуже ему будет. Но как все это произошло? Как получилось, что в несколько дней он из нормального честного человека превратился в преступника? Это было похоже на колдовство. Где он допустил ошибку? Что сделал не так? Давыдов не мог этого понять, и эта непостижимость пугала его сильнее всего.

– И сколько ты хочешь получить с меня за убийство моего собственного шофера? – хмуро спросил он, не глядя на Пашку.

– Немного, – спокойно сказал тот. – Не больно крупная сошка. Правда, попутно удалось подставить нашего главного врага, и за это ты должен выплатить бонус. В общей сложности – пятнадцать штук «зеленых». Думаю, это по-божески. Но если мы собираемся и дальше вести борьбу, то ты должен приготовиться к более значительным тратам. За окончательную деморализацию противника я намерен получить с тебя сотню. Это будет окончательный расчет. Ну, не считая всяких накладных и непредвиденных расходов, потому что они неизбежны. Между прочим, цена совсем небольшая, учитывая, какой крупный куш стоит на кону. Но я не живоглот. Клюю, так сказать, по зернышку, памятуя, что именно жадность фраера сгубила.