Капюшоны
Шрифт:
– Да, я в курсе. Ты такая же как моя младшая дочь. Варе тоже девятнадцать. А почему ты в капюшоне? Замерзла? В июне у нас прохладно, согласен. Балтийское море не теплое.
Я стянула капюшон и на плечи мне упали светлые волосы. Белые от природы они не нуждались в изменении и были моим единственным украшением.
– У тебя волосы как у матери. Я помню, в юности она тоже была светлой.
– Вы знали мою мать? – удивилась я.
– Конечно. Она из Зеленоградска. Здесь население всего 17 000 человек.
Мама мало рассказывала о себе и я искренне удивилась, узнав откуда она родом.
– У вас красивый город! – перевела я тему. – Я мечтаю побывать во всех его местах.
– Ты учишься на историческом? Интересный выбор для молодежи. Среди вас все больше тик токеров. Наверное, хочешь быть как отец. Такой же умной и успешной.
Я
– Как твоя мать? Уже год прошел. Она пришла в себя?
Пришла ли в себя моя мать? Не знаю. Я ее вообще не знаю. И редко вижу. А последний год прошел как в тумане. Много работы и много учебы. Сон по пять часов. Постоянные пересадки с одной ветки на другую, подработки. Отцовские счета заблокированы, экономическое расследование по факту мошенничества. Мне приходилось самой заботиться о себе и о своей матери. Работала на складах и сортировках, разбирала пыльные книги и многое другое. Помню, иногда я так уставала, что по несколько дней даже в зеркало посмотреть на свое лицо не находила времени. Поэтому я не знаю, как моя мать. Наш дом мы выставили на продажу. Но пока никто не торопится покупать здание, где хозяин вышиб себе мозги. Иногда я задумываюсь, почему я такая циничная по отношению к своим родителям? Бессердечная. Холодная. Но кто-то говорил, что в каждом человеке живут два волка. Один злой, а другой добрый. И выживает тот, которого больше кормят.
Петр Семенович почувствовал, что ответа не последует и больше ничего не спрашивал. А я и забыла о том, что нужно что-то отвечать и погрузилась в свои мысли.
Зеленоградск – мне уже нравится этот город. Наш Вольво несся по центральной трассе, а со всех сторон на меня рушились достопримечательности этого необычного места. Холодный пляж с отстраненным от мирской суеты Балтийским морем. Чем-то так напоминающее мое внутреннее состояние. Море такое синее, как мои глаза. Белые волны, как моя кожа. Светлый песок, как мои волосы. И такое не спокойное – как моя душа. Но где-то на дне воды утопленная. Совсем скоро этот город примет меня и я буду бегать по рыжей брусчатке босиком вдоль песка.
– Ты не особо разговорчива, – сделал вывод Петр Семенович. – Больше похожа на своего деда нежели на родителей. Он, кстати, тоже был историк.
Я слышала своего двоюродного дядю издалека. Он что-то там говорил про моего деда. Дед мне нравился, можно сказать, я любила его. Да, это было именно то чувство. Но дед умер, когда я была маленькой…..на этом все и закончилось.
Мы въехали во двор спального района. Среди модных многоэтажек стоял небольшой двухэтажный дом с палисадником. Один как карлик среди великанов он выделялся на ровной площадке. Кроны дубов щекотали его красную крышу, а зеленая трава щекотала его основание.
Внутри дома нас никто не встретил.
– Они еще спят, – пояснил Петр Семенович. – Пойдем, умоешься с дороги.
Семья моего двоюродного дяди жила очень просто и без излишеств, да и сам Петр Семенович был очень простым человеком. Среднего роста с небольшими залысинами и широким добрым лицом.
– Вот, чистое полотенце, – пояснил дядя и вышел из ванной комнаты.
Ванная оказалась маленькой, в нашем доме даже чулан для пустых бутылок был больше. Но чистой. Я вымыла руки и лицо и взглянула наконец на себя в зеркало. Перепуганная девочка подросток уставилась в ответ. Большие синие глаза, слегка вздернутый нос и пухлые губы. Вот и вся моя внешность. Еще идеальные скулы, но их никто никогда не видел, ведь часть моего лица всегда была скрыта либо капюшоном, либо волосами. Я выглядела значительно моложе своего возраста. В среднем, мне давали всегда пятнадцать-шестнадцать лет. Дядя в этом не ошибся. Парни моего возраста и старше мной не интересовались, так как считали малолеткой. Я от этого особо не страдала. Потому что парни меня вообще не интересовали…и девушки тоже. Скорее всего, я просто равнодушна к любой романтике. Когда я вышла Петр Семенович ждал меня в столовой с чайником на столе.
– Вот, давай позавтракаем, – предложил он. – Девчонки проспят часов до девяти. А жена ушла на рынок. Здесь он рано открывается.
У Петра Семеновича действительно была жена. Наталья Ефимовна. Как она выглядела
не трудно было и догадаться. Ее фотографии висели на стенах. В молодости она могла бы посоперничать с самыми красивыми женщинами. Именно ее черты и унаследовала их старшая дочь Алла. Черноволосая царица смотрела на меня со стены, точная копия матери. Любой парень был бы околдован ей за десять секунд. Глаза камни, слово черные сапфиры, сияли под пушистыми бровями, тонкий нос разрезал лицо на две одинаковые части без единого изъяна. Нежно-персиковый рот, как шаблон трафарета, без малейшего намека на пошлость. Совершенно идеальное лицо. Такими девушками только любоваться можно, но не касаться их. Мне стало от такой красоты не по себе. С Аллой мне предстоит спать в одной спальне и все время одёргивать себя от мысли, каково это быть такой как она.– Это Алла, – пояснил дядя. Она заметил мое повышение внимание. – Она чересчур красива. Та еще проблема для нашего городка. Любой турист тут же обращает на нее свое внимание. И начинает дежурить под нашим забором. А мне потом выпроваживать их.
– Почему? – удивилась я. – Может, ей кто-то и понравится….
– Понравится? Они с Юркой со школы вместе. Жить без друг друга не могут. Все давно уже решено. Поженятся следующим летом. Алла закончит последний курс и сыграем свадьбу.
Я так поняла, что Юра – это парень Аллы. И у них все серьезно. Алле двадцать один. Она скоро получит специальность в сфере туризма. Юре двадцать три. У него прибыльный автосалон, оставшийся после смерти его отца. А еще мать и больная сестра с очень сложным диагнозом. И он один тянет всю семью. И у него это отлично получается, потому что он находчивый и предприимчивый, трудолюбивый, без вредных привычек и с хорошей родословной. В роду у них нет ни наркоманов, ни алкашей, ни самоубийц. А отец погиб в автомобильной аварии. Все это продолжал на меня вываливать Петр Семенович, пока мы пили чай. Я мало, что запомнила. Лишь то, что отношения Юры и Аллы просто какая-то необычная история и все, конечно же, закончится их свадьбой в прекрасный солнечный день. Ведь о такой любви мечтает каждый. Их отношения – это то, чему люди должны подражать и стремиться. Вместе со школьной скамьи, без разбеганий и измен. В глазах Петра Семеновича его дочь была совершенством. А Юра отзывчивым и добрым. Алла и Юра были просто созданы друг для друга. Все это начинало мне уже изрядно надоедать, но, честно признаться, мне хотелось посмотреть на такие отношения. Потому что в реальной жизни я любви видела мало и любопытно было наконец взглянуть, что же она из себя представляет. Этакий златовласый рубаха-парень, кружащий в объятиях свою черноволосую принцессу. Он всегда улыбается и его все устраивает, много шутит и благодарен миру за каждый день. Мне будет очень комфортно с ним общаться. Мне нравятся такие люди.
Внезапно входная дверь открылась и на пороге показалась женщина лет сорока пяти с тяжелыми сумками в руках. Петр Семенович тут же подскочил к ней.
– Наташа, ну зачем ты столько набрала? – стал он ругать жену. – Какие тяжелые! Ты же себе все руки оборвала пока несла!
Меня это тронуло. Это было так по-человечески.
– Да брось. Не такие уж и тяжелые, – Наталья Ефимовна улыбнулась и взглянула на меня.
– А вот и ты! Ну иди сюда! Дай-ка я на тебя посмотрю, – позвала она меня к себе.
На ватных ногах я подошла ближе. Не привыкшая к вниманию я чувствовала себя очень неловко. Я была выше ее примерно на пол головы и мои печи снова завязались в узел, чтобы стать ниже. Капюшона на лице не было, а очень хотелось его натянуть.
– Так, посмотрим, – Наталья Ефимовна взяла меня за руки. – Меня зовут Наталья Ефимовна, – представилась она. – Я жена твоего дяди. Можешь меня звать тетя Наташа, – она ласково улыбнулась и вокруг ее темных глаз образовались глубокие морщинки. Мне это показалось таким красивым. Моя мать никогда так не улыбалась. – А ты у нас высокая девочка. Сколько твой рост?
– Сто семьдесят, – ответила я.
– Да? – удивилась она. – А сутулишься так будто два метра!
Я рассмеялась.
– А какие губки у тебя милые, особенно когда улыбаешься, – Наталья Ефимовна продолжала держать меня за руки. Мое сердце понемногу стало оттаивать. Она провела руками по моим волосам и заправила их за уши. – Настоящая красавица! – произнесла она и это звучало очень искренне.
На мгновенье я оторопела. Я не привыкла к хорошему обращению со стороны других и не знала, что с этим всем делать и как себя вести.