Чтение онлайн

Вернулась Мери Симмс и сказала:

— Я послала за ребятами, доктор. — Она намеренно встала между ним и Грэхэмом, чтобы последний ничего не видел, и протянула Тони завязанный в узелок носовой платок. — Вот что они нашли рядом с Джинни.

— Вы знали, что она была на шестом месяце беременности?

— Кто? Слониха?! — Мери выглядела До крайности изумленной.

— А почему это вас так удивляет?

— Как почему? Я же сама читала ее медицинскую карту. Она здесь уже два года, и на Земле успела дважды побывать замужем…

— Это еще ни о чем не говорит.

— Может быть, — пожала плечами Мери, — но все равно как-то не верится.

Хеллман вернулся в маленькую

комнату и только там развязал врученный ему узелок. Это был кусок прочной медной проволоки длиной около двадцати пяти сантиметров. Один конец его покрывали бурые пятна запекшейся крови. Первоначальный диагноз подтверждался. Несомненно, имела место попытка самодеятельного аборта, совершенная самым опасным и варварским способом, какой только можно представить. К тому же почти наверняка обреченная на провал, учитывая габариты несчастной и ее вряд ли обширные познания в анатомии. Но откуда же тогда следы многочисленных сильнейших ударов на ее груди и спине?

В вестибюле доктора поджидали двое молодых парней в кожаных шахтерских спецовках. Грэхэм в его отсутствие лениво расспрашивал их об условиях быта в бараках-общежитиях.

— Добрый день. Я доктор Хеллман из Сан-Лейк-Сити, — представился Тони. Мне нужно задать вам несколько вопросов относительно найденной вами Джинни по прозвищу Слониха.

— Да нам и рассказывать нечего, док, — сказал один из парней. — Мы просто прогуливались с приятелем в той стороне и наткнулись на нее. Я еще сказал Джиму: "Ты глянь, это же Слониха валяется", а он посмотрел и говорит: "Небось какая-то сволочь девчонку по башке трахнула". Мы пытались поднять ее и отвести домой, но у нее ноги подгибались, а тащить такую тушу у нас силенок не хватило бы. Ну, мы пристроили ее поудобней, вернулись в поселок и рассказали Мери. А потом пошли на смену в шахту. Вот и все.

— Мне тоже добавить нечего, доктор, — заговорил второй шахтер, — но я вам сразу скажу: это не наших ребят работа! Скорей уж кто-то из ваших одержимых коммунаров постарался. Они ж там всякие книги читают, а от этого и свихнуться недолго, вам ли не знать! Скажите лучше, как старушка Слониха себя чувствует? Сокрушается, поди, что ей вместо денег по голове дали?

— Она умерла, — сухо ответил доктор. — Большое спасибо за информацию.

— Ну тогда это точно коммуняки, — махнул рукой второй. — Их рук дело, точно вам говорю!

— Это же каким извергом надо быть, чтобы прикончить такую аппетитную дамочку, — сокрушенно покачал головой первый.

Они повернулись и покинули заведение, о чем-то переговариваясь вполголоса.

— Вам не кажется, что эта парочка слишком рьяно старается выказать свою непричастность? — неожиданно заговорил Грэхэм. — Что-то здесь не так.

— Я знаю, что здесь не так, — сказала Мери. — Вы обратили внимание, что ни один из них не обмолвился, за каким дьяволом их занесло так далеко в пустыню? Они оба наркоманы и давно сидят на маркаине. "Пыльцу" они берут у одного типа, который работает у Бреннера в Райских Кущах и потихонечку ворует. Тот оставляет отраву в условленном месте где-нибудь под скалой, а Сэм и Оскар забирают ее и кладут туда же деньги.

— Так я и знал, что с этими парнями дело нечисто, — задумчиво произнес Грэхэм. — Что будем делать дальше, Тони?

— Лично я оставлю записку доктору О'Рейли и постараюсь разыскать Гаккенберга, чтобы он отвез нас в Сан-Лейк-Сити.

Хеллман достал потрепанную записную книжку, отыскал чистый листок, аккуратно вырвал его, присел за столик и кратко изложил данные осмотра, ограничившись голыми фактами без каких-либо выводов и умозаключений. Поставил число и подпись и протянул

листок Мери Симмс.

— Когда будете передавать это доктору, скажите ему, что мне было очень жаль покидать Питко-3, не повидавшись с ним. Надеюсь, он не станет на меня обижаться. У нас в Сан-Лейк-Сити сегодня важные события: сразу десять новых колонистов. — Он усмехнулся. — Девять иммигрантов и один новорожденный.

— Мальчик или девочка? — спросила Мери с внезапно проснувшимся интересом. — А вы сами принимали роды? Тяжело было?

— Мальчик. Принимал сам. Роды нормальные.

— Замечательно, — с чувством сказала Мери, и лицо ее озарилось мечтательной, меланхоличной улыбкой, но уже через мгновение она вновь превратилась в строгую, деловую женщину, которой не положено отвлекаться на всякие сентиментальные мелочи. — Благодарю за визит, доктор Хеллман. Если хотите, могу угостить чашечкой кофе, пока вы будете дожидаться мистера Гаккенберга. Между прочим, у нас натуральный кофе, к вашему сведению.

— К сведению принял, — с благодарностью поклонился Тони. — И если вы не против, готов выпить даже две чашечки.

По дороге в Сан-Лейк-Сити доктор ввел директора Гаккенберга в курс дела. Тот долго ругался в свойственной ему эксцентричной манере, потом сказал, что убийство Джинни — это позор для всей колонии, и пообещал лично вытрясти душу "каждому ублюдку" из числа работающих на руднике, но докопаться до истины и "повесить виновного на копре". В подтверждение своей решимости он поведал несколько малоаппетитных историй из своего южноафриканского прошлого, когда начинающему штейгеру нередко приходилось своими руками вершить правосудие среди подчиненных ему чернокожих шахтеров.

— К сожалению, с панамериканцами такие методы не проходят, — сказал он в заключение и ностальгически вздохнул.

А Тони подумал, как хорошо, что на Марсе нет другой разумной расы. Если бы здесь жили туземцы, Гаккенберги давно превратили бы их в рабов и нещадно эксплуатировали, заставляя добывать полезные ископаемые из недр их родной планеты. Можно было не сомневаться, что такая эксплуатация сопровождалась бы изощренной жестокостью и безжалостным подавлением малейших попыток протеста.

Гаккенберг лихо провел джип по узкой дороге между двумя холмами и последние двенадцать миль гнал машину как заправский гонщик. У самой Лаборатории он резко затормозил, высадил пассажиров и наотрез отказался задержаться на чашечку кофе.

— Кровь из носу, но к возвращению начальства я должен быть на месте как штык, — пояснил он. — Спасибо вам за все, док. До встречи.

Большой холл Лаборатории был полон народу. Люди собирались группами, расхаживали по залу и все одновременно что-то говорили. Но едва хлопнула дверь, пропуская вошедших доктора и журналиста, гул голосов смолк, как по мановению волшебной палочки, и не менее семидесяти пар глаз обратились в их сторону.

— Солидное сборище, — заметил Грэхэм. — Неужели в мою честь?

— Понятия не имею, — признался Тони. Он пошарил глазами по толпе и увидел Харви Стиллмена, который тут же отделился от небольшой кучки колонистов и начал пробираться к нему.

— Привет, Тони! Кого это ты привез? Друга, надеюсь? Хеллман оглянулся и увидел рядом с собой Мими Джонатан.

— Привет, Мими. Познакомься, это Дуглас Грэхэм. Разве Би тебе не говорила, кто к нам едет? Грэхэм, это Мими Джонатан, главный администратор Лаборатории. Занимается главным образом смазкой и подмазкой, чтобы колесики и шестеренки нигде не заклинивало. А это Харви Стиллмен. В свое время Харви довелось поработать…