Камерон
Шрифт:
«Нас в покое!», – сердце ревниво сжалось.
– Джэд тебя тоже слушать не станет, – продолжала Камерон, – но твои слова хотя бы прокрутятся у него в голове. В общем, сделай, как я прошу. Хотя бы попытайся.
– И каким же образом я должен это сделать? – вспылил я. – Камерон, в том, что происходит, только твоя вина. Последствия можно предвидеть.
– О чем ты? – Камерон опустила глаза, ее темные густые ресницы оставляли тень на ее щеке.
– Джэд всегда претендовал на тебя, и ты прекрасно знаешь об этом. Если бы ты хотела все прекратить, то давно бы сделала это сама.
– Прекратить?
Ироничная невозмутимость Камерон меня просто
– Что ты делаешь?
– А ты что делаешь? – Ее глаза шаловливо блестели.
– Ты хотела быть друзьями, так?
– Да, мы друзья, – невозмутимо улыбаясь, подтвердила она, – самые лучшие. А что, не похоже?
– Очень похоже.
– Это все из-за тебя. – Камерон тихо засмеялась. – Ты сам виноват… что у тебя такие красивые глаза…
Оставаясь в кольце моих рук, она подалась вперед, ее насмешливые губы снова нашли мои, с жестокой настойчивостью издеваясь надо мной. Мои руки против воли скользили по ее прохладной от купания коже. Я погрузился в синий соблазн ее глаз. «Запрети мне». Но она не останавливается, плотнее прижимаясь ко мне своим телом. Ее руки сжимают мои плечи с голодным возбуждением, я чувствую упругость ее прижавшейся груди, которая почти освободилась от верха купальника. Я призвал свой контроль. «Ей скучно. Она просто издевается». «Ты потом сильно пожалеешь». Но я продолжаю безрассудно падать в эту восхитительную бездну. И ее руки, вдруг ставшие удивительно нежными, медленно спускаются к ремню моих джинсов, заставляя чувствовать полное мучительное бессилие. Это пытка. Мой разум игнорировал все доводы и аргументы. «Она не свободна». «Тебе потом будет очень хреново». Мое тело, словно в гипнотическом сне, упрямо отказывалось подчиняться мыслям.
Она легла на траву и, слегка засмеявшись, потянула меня, увлекая за собой, нещадно ломая последние остатки моей внутренней борьбы. Я накрыл ее своим телом, ощущая бедрами ее бедра. Ее глаза призывно горели. Поздно. Это не остановить.
Но как будто со стороны я услышал свой ровный спокойный голос.
– Я думаю, на сегодня дружеских объятий и поцелуев достаточно… более чем. – Я поправил спавшую лямку ее купальника и улыбнулся. – А на счет Джэда… ты справишься сама и с Джэдом, и с Харрингтоном, я в тебе не сомневаюсь. Моя помощь в этом вопросе тебе совершенно не нужна. – И, поднявшись с травы, я направился прочь.
Голова кружилось, животное неутоленное желание разрывало. Тело требовало освобождения. Черт! Почти ломка. Но этот раунд был за мной. Камерон смотрела мне вслед, ее глаза с насмешливым прищуром провожали меня. Я услышал ее тихий хриплый смех.
– Пока, Реймон!
…Пока, Реймон… я почти слышал ее дразнящий тихий смех. Я сидел на траве на том же самом месте, где мы так страстно когда-то целовались, когда поцелуи и жадные прикосновения почти перешли в вожделенный секс. К чему тогда были все эти игры с чувствами? Когда нужно было просто любить и откровенно говорить об этом. Зачем нужно было испытывать, провоцировать на эмоции, пытаться завладеть, поставить на колени, сделать больно, чтобы кому-то что-то доказать? Зачем мы швыряли друг другу жестокие насмешливые слова, когда мучительно хотелось признаться в другом? Как нелепо и смешно.
Как смешно. Хотя нет, не смешно. Это просто рехнуться можно. Я хотел ее, желал больше всего на свете и сегодня собственными руками все остановил, прекратил и теперь изнывал от сожалений и упущенной возможности. Но если бы сейчас все повторилось, вероятно, я сделал бы то же самое. Почему мне так хотелось ей сделать назло и вопреки! Скрыть то, какую власть она имеет надо мной. Но я действительно не хотел ТАК. Она не свободна. Потом будет намного больнее видеть ее с Десмондом, с которым, как я понимаю, она не собиралась расставаться.
Ночной клуб. Музыка грохотала, разгар ночной жизни. Я и Джэд сидели за столиком, опустошая бутылку виски. Джэд сидел хмурый, весь в своих мыслях. Впрочем, как и я. Наше настроение совпадало. Он затянулся сигаретой.
– Ненавижу Харрингтона! – зло бросил он.
Я усмехнулся.
– Ты ненавидел бы любого, кто спит с Камерон. Какая разница? У Камерон все равно будут любовники, так пусть это будет Харрингтон.
Джэд поднял на меня жестокие серые глаза, которые мерцали холодным металлическим блеском.
– Это ненадолго, – улыбнулся он.
Я почувствовал раздражение.
– Это ее жизнь. Ей и решать, – холодно заметил я в предчувствии ссоры.
Взгляд Джэда опасно заблестел. Он был пьян, впрочем, как и я.
– Она скоро расстанется с ним и станет моей.
– Камерон не твоя собственность! – зло проронил я.
Джэд с громким стуком поставил бокал на стол, расплескивая виски, в яростном искушении зашвырнуть его.
– Я знаю, ты всегда хотел ее трахнуть!
– А ты нет?
– Я люблю ее.
– Те же чувства. И что ты сделаешь? – Я был готов к драке.
Но Джэд вдруг устало посмотрел на меня и ничего не ответил. Он залпом выпил вновь наполненный бокал. Мы замолчали, оба понимая, что сильно перепили.
– Если она выберет тебя, я уйду, не стану мешать, – сказал я.
– А если она выберет тебя, я не смирюсь. – Жесткий взгляд Джэда был полон обещания.
Я решил закончить этот бесполезный разговор. Смысл разговаривать о Харрингтоне, если мы вдвоем не можем разобраться.
– Джэд, глупо рассуждать, кого из нас она бы выбрала. На данный момент Камерон вообще с Десмондом и, по-моему, не собирается с ним рвать отношения.
– Это все временно, поверь мне. Я ее хорошо знаю, – он рассмеялся. – У Десмонда с ней уже проблемы.
– Проблемы?
Джэд улыбнулся ленивой насмешливой улыбкой.
– Он не может управлять ею, и его это бесит. Камерон слишком хороша и сложна для него.
Мимо нашего столика проходила стройная сексапильная брюнетка. Походкой или струящимися черными локонами – чем-то отдаленно она была похожа на Камерон. Джэд сразу же заметил ее.
– Ладно, приятель, я пошел, – он встал и направился к девушке.
Внезапно и остро, отдыхая в этом дорогом элитном ночном клубе среди кучи народа, грохочущей музыки, эффектных девушек, клубов дыма и звона бокалов, я почувствовал глубокое опустошение и черную тоску. Без нее все так серо и пусто вокруг. Как мне надоели эти игры ни во что. Мне хотелось сжать ее в объятиях, сказать о своих чувствах, которые было так невыносимо, почти больно держать в себе. Почему мне больше никто не нужен?! Почему я больше никого не хочу?! Я обхватил голову руками. Все вокруг казалось нереальным и мутным. Все к черту! Наверное, я просто напился.