Чтение онлайн

Внутри находился Урсус — и ещё женщина. Она стояла к ним спиной, и они не могли хорошенько её рассмотреть, но Роза отчётливо видела, что на её голове — шлем, а в руках она держит щит и копьё. Она напомнила девушке изображение Британии на обороте монеты в пятьдесят пенсов, и более того… Урсус надевал на Розу такой же шлем, давал ей такое же копьё. Значит, женщина одета как богиня Минерва. Роза скривилась — похоже, он готовил что-то связанное с искусством и войной, и девушка ощутила себя нечистой, будто она является частью всего происходящего.

Но когда

женщина развернулась, Роза не смогла не ахнуть. Свет! Из глаз женщины исходил свет! От её лица исходил прекрасный, неземной свет! Её волосы развевались вокруг её головы наподобие нимба, будто она под водой.

Эта женщина не одета, как богиня Минерва.

Она и есть богиня Минерва.

Урсус заговорил. — Я создал самую совершенную работу, чтобы чествовать тебя на твоём празднике, — сказал он.

Доктор толкнул Розу локтём. — Это ты! — прошептал он слегка бесчувственно, как ей показалось.

Она толкнула его в ответ и продолжила слушать.

Минерва кивнула. — И ты получишь награду за свою преданность, — сказала она голосом похожим на мёд и лепестки роз. — Пока ты приносишь мне жертвы, я буду давать тебе то, чего ты желаешь.

— Не думаю, что хочу на это смотреть, — пробормотала Роза.

Из храма донёсся ещё один звук — испуганное блеяние. Урсус тащил ягнёнка.

— Я, правда, не хочу на это смотреть! — сказала Роза, когда скульптор вытащил нож. — Эй! Ты! Стой! — Она оказалась на полпути к алтарю, когда Доктор отреагировал. Она не могла наблюдать за тем, как мучают милых животных…

Нож завис в воздухе, когда девушка устремилась вперёд. Он опускался всё ниже и ниже… Розе казалось, что она в замедленном движении.

Она и была в замедленном движении. Богиня смотрела на неё неземными, сияющими глазами, и Роза больше не могла бежать.

Как в тумане она осознала, что в храм за ней вбежали Доктор и Ванесса.

Как в тумане она осознала, что ягнёнок издал своё последнее душераздирающее блеяние, и его кровь заструилась на пол, а Урсус торжествующе вскрикнул.

Но видела она только богиню, у ног которой разливалась кровь.

А затем — ужасно — кровь начала исчезать, будто богиня, как губка, впитывала её. Потом тело ягнёнка, и так крохотное, начало сжиматься. Всё его естество растворялось, стекая туда, где только что была кровь, и впитывалось, пока не остался лишь клочок шерсти.

Роза смотрела туда, где только что был ягнёнок. Её затошнило.

— Не расстраивайся, Роза, — сказала Минерва. — Даже богам нужно питаться. Почти не отличается от того, как вы поглощаете… — она умолкла, будто подбирая правильные слова, — отбивную или жаркое из ягнёнка.

— Понятно, — потрясённо ответила Роза. — Пожалуй, я больше не захочу этого делать.

— Подойдите, Доктор, Ванесса, — продолжила богиня. — Вам не причинят вреда.

— Вы уверены? — спросил Доктор. — Вообще-то, ваш приверженец, Урсус, уже много вреда успел причинить.

Урсус шагнул вперёд. — Прикуси язык и не смей так говорить с богиней! —

огрызнулся он.

Доктор нахмурился. — Думаю, так будет довольно сложно поддерживать беседу, — сказал он, высунул язык и прикусил его. — Апхолючнонеплиемхемо, — прошепелявил он.

Урсус заворчал, и Доктор, пожав плечами, заговорил нормально. — Значит, ты отрицаешь, что причинял вред? Ведь, думаю, что причинял. Ну, все эти превращения людей в камень и тому подобное. Если хочешь, можешь считать меня филистимлянином — хотя сами филистимляне были не настолько уж плохими. Может, они и не разбирались в картинах, но они знали, как закатить шикарную вечеринку… Так о чём я? Ах, да — считай меня филистимлянином, но я не вижу оправдания для превращения в камень ради искусства.

— Искусство оправдывает всё, — просто сказал Урсус.

— Нет, не оправдывает, — возразил Доктор. — Один-ноль в мою пользу. Дальше?

— Жизнь без искусства бессмысленна!

— Хмм. Вообще-то, в этом я с тобой немного согласен, веришь или нет — но, и думаю, именно здесь мы расходимся во мнениях, в мире и так достаточно много произведений искусства. Мозаика, картины, музыка, а иногда очень даже неплохие действительно-вырезанные-из-камня статуи. Так что, во многих смыслах, жизнь прекрасна, и не нужно всюду шляться и кокошить людей своими волшебными пальцами.

Урсус стянул одну из перчаток и поднял руки, демонстрируя свои толстые, неуклюжие пальцы. — Знаете ли вы, каково это, — сказал он, — чувствовать, что тебе досталось неправильное тело?

— Ну, вообще-то… — начал Доктор, помахав пальцами перед своим лицом.

— Я родился, чтобы творить искусство, — продолжил Урсус, и Роза тут же вспомнила те слова, что он ей сказал перед тем, как окружающий её мир потемнел.

— Значит, вы приносили Минерве жертвы и просили её, — она постаралась вспомнить, — дать вам способность творить красоту из камня?

Он кивнул. — Минерва внемла моим молитвам и позволила мне заниматься тем, для чего я был рождён, быть тем, кем я был рождён.

— Спорю, ты сильно удивился, когда она выполнила твою просьбу, — сказал Доктор. — Одно дело — настоящие ремесленники, которые вкалывают с молотками и зубилами, а другое — серийный убийца, оружием которого является смертоносный палец. Кстати, она и волшебные перчатки тебе дала? Просто представь, что в противном случае происходило бы каждый раз, когда ты решал поковыряться в носу.

— Просто в голове не укладывается, что… бог мог так поступить! — воскликнула Роза. Она повернулась к Минерве, с трудом веря, что противостоит божеству. — Вы на самом деле довольны, что он так просто убивает людей?

И снова появилась та неземная улыбка. — Конечно. Таким образом он меня прославляет. И в обмен приносит много жертв.

— Римские боги были помешаны на жертвах, — пробормотал Доктор. — Им не важно, чем ты занимаешься, пока правильно соблюдаешь все обряды. Со своими почитателями они существовали по принципу «ты — мне, я — тебе». Отдаёшь им свинью, они поражают твоего врага. Как-то так.