Каменная баба
Шрифт:
– Сколько через больницу больных прошло?.. С заразой этой?..
Он потупился, и Таисии стало неуютно.
– По фамилии?- выигрывая время, спросила она.
– По фамилии потом будешь отчитываться. Когда комиссия придет... Они мясо твое ели? Которое ты в кафе торговала?.. Ты думаешь, зачем сюда ветеринар едет?..
Он блефовал, передергивал и все возвращался к истории с мясом, которая без него давно бы ушла в забвение. Пирогов, видно, любил искушать и дразнить судьбу или же обладал той обостренной интуицией, которая есть только у хороших врачей и которая сама, помимо воли, говорит иногда их устами. Таисия, по простоте своей, не могла заподозрить
– Так кто ж знает, Иван Александрыч, кто что ел? Столько времени прошло!.. Так серьезно?
– Хуже не бывает. Дохлого бычка больным скормили. С отрезанной головою!
– Господи!- не выдержала Таисия.- Страсти какие!.. И что там, в голове, было?
– А хрен его знает что!- припечатал он, и ей стало если не легче, то привычнее.- Семен удружил - век ему не забуду! Со всеми разочтусь - дайте только из дерьма этого выбраться!..- Она поглядела на него с трусливым интересом, и он, увидев его, немедленно этим воспользовался:- Черт! В груди так все и клокочет! Воробьев еще - хоть беги на все четыре стороны!.. Что делаешь сегодня?..
У нее голова пошла кругом, но тут она поняла, к чему он с самого начала клонил и устремлялся и зачем пугал ее, встряхнулась и засмеялась:
– Дело есть. Просили одни зайти.
– Свидание, что ль?- привычно приревновал он.
– Да господь с вами. Банки иду ставить. Говорят, хорошо это у меня получается...- и поглядела на него с мимолетным женским любопытством.-Думаете, женщины только о свиданиях и думают?
– А о чем еще?
– Да о том, что белья бак неделю стоит, квасится, что борщ варить надо.
– Врешь все... Поехали к Валентину Парфенычу - звал мириться. Развеяться надо. А то так и лопнуть можно с досады. Останетесь вот без главного.
– Давление хотите сбросить? Как бы еще больше не подскочило... На один раз, что ли?
– Что ты меня так плохо ценишь? Может, и несколько.
– Я об этом разве?- засмеялась она.- Вы, Иван Александрыч, как мальчишка... В следующий раз, говорю, через год позовете?..- Она подумала, взвесила плюсы и минусы, решила окончательно:- Нет, в другой раз как-нибудь. Сегодня не получается...
– но не удержалась от похвальбы:- Приворожила вас? А я уже заметила: кто хоть раз со мной побывал, всю жизнь потом возвращается.
– Не говори ерунды.- Пирогов, хоть и был волокита, но во всем знал меру.- Я к тебе как к товарищу, а ты помочь не хочешь...
Он не то шутил, не то досадовал, а она приняла его слова за чистую монету:
– Так если б любовь была, разве б не бросила все да не побежала б?.. Скучно без любви, Иван Александрыч. Не так разве?
Он не привык рассуждать на столь отвлеченные и запутанные темы:
– Не знаю. Некогда над этим не задумываться... Ладно, ступай. Раз тебе банки дороже врача главного... Какая тут любовь может быть? В таком запале?.. Или, как он говорит, - зажеге?..
37
Поездка в Тарасовку ничего не дала и принесла одни разочарования. Они отправились туда, чтобы отвезти Пашку и посмотреть как можно большее количество детей (взрослых решили пока не трогать). Именно этого им сделать и не дали. Да еще водитель оказался никудышный: Ирина Сергеевна познакомилась с ним в этот день поближе.
Она хотела ехать одна, но Алексей Григорьевич успел присоединиться к ним: остановил машину у ворот больницы. В последние дни он стал степеннее и рассудительнее, но рассуждал и ораторствовал не меньше прежнего: все
не мог наговориться вдоволь. Он начал смущать ее своим присутствием: как если бы они остались вдвоем, с глазу на глаз, в крохотной комнате и ей было неловко перед хозяевами, ждавшими их за стенкой,- это чувство возникало у нее и тогда, когда встреча происходила среди большого стечения людей, на открытом пространстве.– Ирина Сергевна сегодня прекрасна, как семь чудес света! Никогда ее такой не видел. Как только удается?.. Все, начинаю новую жизнь. Все будет по-взаправдашнему. Не базарю, не говорю лишнее - все только всерьез, надолго и по-настоящему.
– Непонятно было, шутит он или дает обеты: скорее всего, то и другое вместе, но Ирина Сергеевна уже решила не придавать его словам значения.- Паша здесь? Как настроение?
– Мамка не приезжает!- пожаловался тот.- Ждет, когда привезут!-Больничные няньки прожужжали ему об этом все уши, и он попугаем повторял за ними.
– Завтракал хоть?
– Завтрекал.
– Вот и хорошо. Никогда не бывает, чтоб все плохо было... Веня сегодня?..- Он нагнулся, увидел за рулем второго больничного водителя, и лучезарное настроение его как ветром сдуло.- Привет, Вень! А вроде Иван собирался?
– В область поехал - отчет отвозить. Срочно затребовали.
– В область ты ж все время ездил? Там дорога прямая.
– А теперь он. Ничего, доеду до вашей Тарасовки. Показывайте только, где поворачивать.
– Опять в первом ряду поедешь?
– С него заворачивать удобнее. Если б все повороты знать. К ним заранее готовиться надо.
– А чего готовиться? Верти - и все тут. Налево да направо. Что тебе тут - трехъярусные развязки?.. Главное, на газ жми. Что ты все время на сорока километрах ездишь?
– Привычка такая. Баранку легче крутить. И время есть подумать...
Вениамин был белобрысый, полнолицый, с виду благообразный, но подслеповатый, близорукий сорокапятилетний мужик, постоянно нуждающийся в руководстве и в подсказке. Он приехал сюда недавно - в связи с поздней и долго откладываемой женитьбой, трудно привыкал к новому месту и никак не мог вникнуть в его географию. На прежнем он в течение десяти лет водил снегоуборочный комбайн и с тех пор привык держаться первого ряда улицы и не превышать названной скорости. С Алексеем они были антиподы - особенно на трассе и среди оживленного движения, где их обгоняли все кому не лень - даже инвалидные коляски.
– Поездка, чувствую, весь день займет. Расстояние немалое - сорок километров. Не заблудиться бы.- Алексей подсел на заднее сиденье к возвращающемуся домой Пашке.- Что это у тебя?- спросил он у него: тот держал в руке нечто мятое и бесформенное.-Конфета?- Ирина Сергеевна не была расположена к разговору и помалкивала.
– Конфета.
– Кто дал?
– Ирина Сергевна. Чтоб сидел спокойно.
– Будешь сидеть?
– Буду, конечно. А то отберет.
– Могу и вам дать,- сказала она.- Чтоб так же сидели,- но он уже избрал Пашу в качестве доверительного лица и наперсника.
– А почему сейчас не ешь?
– Дома буду. Чтоб ребята видели.
– Поделишься с ними?
– Нет. Чтоб смотрели.
– Похвастаться хочешь? Это верно, это по-нашему. Ирина Сергевна в лавку за конфетой бегала?
– Они у меня всегда с собой. Без них работать невозможно.
– Накладные расходы. И на меня, говорите, есть?
– Если будете сидеть тихо.
– За это не отвечаю. Это только Пашка может. Потому как воспитанный. Правда, Паш?
– Правда. Нас папка кочергой лупит.