Калтонхолл
Шрифт:
– Так не сидеть будем, Сил! Приступ будет, коль не врут люди.
– попытался все-таки уговорить кузнеца Вильтон.
– Ежели сейчас прямо уходить, глядишь, и успеем проскочить к столице.
– Агась, прям по Короткому тракту - навстречу мертвецам.
– язвительно отозвался Сил.
– Окольными путями пройдем! В конце концов, случись что - я могу постоять за нас, мечом меня владеть отец учил!
– не без гордости заметил Вильтон.
Сил на это лишь покачал головой и сказал:
– От того, что тебе отец меч оставил, затупленный донельзя, ты ратником не стал. Давай, я тебе молот сейчас дам - может, ты кузнецом враз заделаешься? Молчишь, друже? То-то и оно!
Вильтон помолчал с полминуты и сказал изменившимся голосом и без обычной ухмылки на лице:
– Твоя правда, Сил. Да только оставаться в Калтонхолле у
Он смахнул набежавшую слезу и уставился в стену кузни. Сил прекратил стучать молотом и поглядел на друга, но так и не нашелся, что сказать в ответ.
_____________________________________________________________________________
Около полудня Реджинальд под конвоем начальника стражи и четырех наиболее умелых его людей прибыл к южным воротам Калтонхолла и ждал прибытия наместника и других именитых лиц. По пути он имел возможность убедиться, что город взволнован - встречные люди были хмуры и напряжены, часть лавок и заведений стояли закрытыми, а многие услышанные разговоры сводились к новостям о нежити в Иренвиге. На главной площади сотник увидел толпу горожан, осаждавшую ратушу и городскую светлицу в надежде получить ответы и указания. Попадались на глаза телеги с беженцами, доверху груженые разным барахлом. В самом воздухе витало тревожное ожидание, которое чувствовалось во всем. Немногословный начальник стражи посвятил его в обстановку, пока они были в ратуше, и показал на карте приблизительное положение дел, но не более. Но даже не получив никаких других сведений, Реджинальд воочию мог наблюдать всю серьезность надвигающейся угрозы.
Добравшись до ворот, он оценил укрепления с этой стороны города, и убедился в их слабости. Сама стена нареканий не вызывала - она была вполне крепка, высота ее превышала тридцать локтей, на всем протяжении по гребню шли зубцы с узкими щелями-бойницами. В ней были только одни ворота и пять башен, не считая круглой площадки в реке на одном конце - две с восточной стороны от ворот и три - с западной. На площадке же, представлявшей собой полукруглое расширение самой стены, стояла единственная метательная машина-маятник. Увидев ее, Реджинальд отметил про себя, что город все же готовится к осаде - когда сотник только прибыл в Калтонхолл, эта площадка была пуста. И все же... Эти стены не были настоящей защитой. Башни были построены вровень с внешней стороной стены, не выступая вперед, они не давали возможности стрелять во фланг неприятелю. Никаких приспособлений для обороны на стенах Реджинальд также не обнаружил - ни котлов, ни грузов. Люди на гребне были ничем не защищены сверху, стоя просто на открытом месте. А самое главное - почему-то отсутствовала надвратная башня - ворота были проделаны в стене, а над ними построена какая-то нелепая одноярусная конструкция, никоим образом не способствовавшая их обороне. Рва перед стеной тоже не было.
Ворота города были открыты, и в них текли редкие путники, попадая в город почти беспрепятственно - не считая беглый осмотр караульными стражниками. Обратный поток людей был еще реже. В такие времена мало кто осмеливался покидать стены Калтонхолла в попытке уйти от нежити, но единичные смельчаки, а то и целые семьи, все же попадались. Прямо на глазах разведчика в ворота проехала запряженная парой лошадей телега, доверху груженая различным домашним скарбом, причем весьма недешевым. Лошадьми правил упитанный мужчина с детским лицом, рядом с которым сидела его не менее толстая жена с младенцем на руках, которая без остановки выговаривала несчастному супругу за его медленные сборы.
– Вечно ты храбришься не по делу!
– скрипучим, очень неприятным голосом говорила она мужу, который молча натягивал вожжи, глядя вперед отсутствующим взглядом.
– Ишь, чего удумал - за стеной приступ переждать! Захотел повоевать на старости лет, богатырь кабацкий! А обо мне подумал? О детишках? Нечего тут из себя защитника строить, и думать забудь! Без тебя
На задке телеги уместились двое ребятишек постарше, их лица говорили сотнику, что ни один совершенно не горит желанием покидать родной город.
"И куды вас темная несет?" - с досадой подумал Реджинальд, провожая глазами повозку.
– "Ни за краюшку хлеба сгинете же, дурные."
Когда телега скрылась в проеме, он покачал головой и обратил взор в другую сторону. Перед воротами была небольшая площадь, от которой начинался отрезок Короткого тракта в городе. Ближайшими к стене строениями были стоявшие по сторонам тракта пост городской стражи и большой постоялый двор с конюшней. Глянув вдоль тракта, сотник отметил его ширину и множество отходящих от него в стороны проездов и улиц. Сотник уже убедился, что все проходы в городе были слишком широки, чтобы оборонять их малым числом людей. На мгновение ему в глаза бросились то ли ссорящиеся, то ли просто ожесточенно спорящие маленький черноволосый паренек и огромный молотобоец в ближайшей за постоялым двором дорожной кузне, но он сразу перевел взгляд дальше.
"Угораздило же меня..." - промелькнуло у него в голове. - "Такое и армией цельной оборонять намучаешься, а тут лавочники да ремесленники..."
Его мысли прервало появление наместника Аддерли с сыном. Они вынырнули из неприметного закоулка за постом стражи на четверть часа раньше срока. Наместник, не сбавляя шага, указал рукой на стену и сказал:
– Поднимемся. Там обсудим все.
Реджинальду это показалось подозрительным, но начальник стражи толкнул его к двери надвратной пристройки, не дав опомниться. Разведчик не понимал, чего хочет от него - едва вышедшего из каменного мешка - добиться наместник. Он не знал ни обстановку, ни возможности города, ни людей. Было глупо надеяться, что простой сотник разберется за пару часов с такой серьезной проблемой, как оборона целого города горсткой солдат. Такие мысли промелькнули у него в голове, пока он с остальными поднимался по узкой лестнице наверх. Через несколько минут все оказались на огражденной зубчатой стеной крыше на высоте сорока локтей над землей. Аддерли-старший повернулся лицом к сотнику и сказал:
– Прежде, чем советы давать станешь, уясни, что ежели решишь нарочно вредить нам заместо помощи - я велю тебя как изменника казнить, и не помянет никто.
Реджинальд понял, это что не пустые для наместника слова, и коротко кивнул головой.
– Тогда говори, что о защите нашей думаешь?
– продолжил наместник, глядя прямо ему в глаза.
Бывалому разведчику стало не по себе от такого взгляда. В наместнике было что-то такое, что придавало особый вес любому его слову. Привыкший к опасностям и не раз смотревший смерти в лицо, Реджинальд, к собственному, стыду начал испытывать страх перед этим человеком. Это был не тот страх, что ледяной хваткой стискивает сердце и заставляет холодеть ладони перед неминуемой битвой, и не страх пасть на поле боя. Наместник внушал ему иное, почти позабытое с детства чувство - страх ненароком прогневить отца-тирана.
– Слабовата она, княже. Без множества людей и думать нечего оборону держать.
– честно ответил сотник, ожидая гнева головы.
Но Валлен Аддерли лишь слегка улыбнулся, отвел глаза в сторону полей за стеной и произнес:
– Что же, врать ты не стал, сотник. Так и есть, Калтонхолл - город мирный, от войн давно отвыкший, всю науку военную сызнова составлять надобно.
Реджинальд напрягся - он понял, что эти отвлеченные слова совсем не то, что хочет донести до него Аддерли, и старался уловить западню или подвох.
Внезапно наместник повернулся к нему и, вновь глядя ему в глаза, жестко и размеренно проговорил:
– Известно мне, об чем ты думаешь, сотник. Не утаишь. Хочешь личину искупляющую надеть, да как время выдастся - улизнуть по-тихому.
Как ни пытался подготовиться Реджинальд, соврать у него не вышло. Угроза, исходившая от наместника, была почти осязаема, разведчик даже попятился назад. Перед его глазами как наяву встали воспоминания из далекого детства: он с младшим братом, трясясь от страха, стоит перед пьяным разъяренным отцом. Его голос гремит над ними: "Мелкие ублюдки! Кто из вас это сделал!?". Реджинальд пытается что-то сказать, но, едва он поднимает голову, на нее обрушивается тяжелый кулак, а потом еще и еще... Его брату тоже достается... Образы были настолько явственны, что он вздрогнул и хотел было сказать, что не виноват, но Аддерли-старший даже не дал ему открыть рот: