Калейдоскоп
Шрифт:
— Мне пора. Хотя и не хочется.
— Что у тебя сегодня — званый ужин?
— Нет. Это на будущей неделе. Сегодня мы ужинаем в Елисейском Дворце. Анри будет нервничать, если я задержусь.
— Тебе следовало бы чем-нибудь его удивить — например, напялить платье в обтяжку и поддельные бриллианты. Зачесать волосы на макушку. Это именно то, что нужно в Елисейском Дворце.
Маргарет прыснула. Александра тоже не сдержала улыбки. Да уж, мама на ее месте так и поступила бы — а утром Анри прислал бы к ней своего адвоката. Живя с Анри, это постоянно приходится иметь в виду. Только попробуй нарушить приличия! Нет, Александра предпочитала не
— У меня нет твоего мужества.
— Все дело в том, что не я замужем за Анри, потому могу делать все что заблагорассудится. Да и твой отец предоставлял мне полную свободу. Мне везло.
— Папе тоже. И он это прекрасно знал.
Мать и дочь обнялись и спустились в холл, где уже ждал старый преданный слуга. Он служил у них, еще когда Александра была крошкой, и теперь называл ее «мадам Александра».
Слуга помог ей сесть в машину и плотно захлопнул дверцу. Она помахала рукой. Шофер включил зажигание.
Александре всегда было жаль расставаться с матерью. На улице Варенн так легко дышалось! Ей было хорошо в родительском доме. Но это несправедливо! Ведь она искренне любит Анри и дочек, они — смысл ее существования. Вот только… Рядом с Маргарет она начинала тосковать по какой-то иной, более простой и беспечной жизни. Без тяжелого груза ответственности.
Приехав домой и по-прежнему находясь во власти подобных мыслей, Александра разделась, приняла ванну и достала строгое черное закрытое платье, которое ей предстояло надеть в Елисейский Дворец.
Еще когда она сидела в ванне, дети прибежали поздороваться с ней. А начав одеваться, она услышала шаги в кабинете мужа. Однако он не зашел поговорить с ней, и она увидела его, только сойдя в холл, чтобы ехать на прием. На Александре было платье с высоким воротом, длинными рукавами и длинной элегантной юбкой с золотым шитьем. Сверху она надела соболиный жакет и вдела в мочки ушей подарок отца — бриллиантовые сережки.
Анри в обычной сдержанной манере выразил ей свое восхищение:
— Ты изумительно выглядишь.
— Спасибо.
Ее осветленные волосы были уложены в аккуратную прическу а ля Грейс Келли. Анри остался доволен.
— Хорошо провел день? — спросила она, скрывая внезапно накатившую грусть. Неужели он ее так и не поцелует?
— Спасибо, хорошо.
Временами они вели себя как чужие. Вот и сейчас официоз момента отодвинул на задний план воспоминания о ночной близости. Анри помог жене сесть в машину, и они тронулись в путь — каждый думал о своем. Они были рядом и в то же время — на разных планетах.
Из окон второго этажа на них смотрели две девочки в ночных рубашках.
Глава 12
В тот день, после встречи с Артуром Паттерсоном, который признался, что не знает, где ее сестры, Хилари показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Ей всего семнадцать, а для нее уже все кончено. Годами она жила надеждой разыскать Александру и Мегану, и вдруг — полная безысходность. Они бесследно канули.
На другой день она отправилась на свою первую настоящую работу опустошенная, с тупой болью в сердце. Внешне держалась спокойно, с сухими, холодными глазами. Никто не мог бы догадаться о ее душевной муке. Она держалась только за счет своей твердой решимости выжить — несмотря ни на что! — и ненависти к Артуру.
Проходили дни. Проходили ночи. Хилари чувствовала себя
роботом, однако превосходно справлялась со своими обязанностями. Она усовершенствовала навыки машинописи, осилила по самоучителю стенографию и, как обещала несколько лет назад, поступила в колледж, на вечернее отделение. Во всем придерживалась давнего плана, но действовала чисто механически, помня, что ей необходимо преуспеть. Вот только теперь она не знала — зачем. Некому что-то доказывать. Ее успехи никому не нужны. Никто в целом мире ее не любит.Хилари проработала на этой должности год, затем нашла себе место получше. Оказалась в лучшем положении с другими соискателями, так как, работая в бюро по найму, первая узнавала о вакансиях. Блестяще выдержав собеседование, стала секретаршей в телекомпании Си-Би-Эй-Новости. Здесь ей платили вдвое больше. От нее требовались быстрота, смекалка и исполнительность. Хилари обладала этими качествами. Учебу в колледже она продолжала. Ей постоянно повышали жалованье. Со временем Хилари стала секретарем-референтом, потом — ассистентом режиссера, а затем — не прошло и пяти лет — режиссером вечернего блока новостей. Ее блестящие способности не остались незамеченными.
В двадцать три года Хилари окончила колледж. Ее карьера стремительно набирала обороты. Начальство ценило Хилари, а подчиненные побаивались. Друзей у нее практически не было. Она держалась особняком и всю себя посвятила работе. Ее телевизионные программы были выше всяческих похвал. О ней шла молва как о незаурядной личности.
Когда Хилари стала одним из ведущих режиссеров, шеф отдела новостей Адам Кейн пригласил ее поужинать и таким образом отметить ее новое назначение. Она поколебалась и приняла приглашение. Было бы недальновидно им пренебречь. Они поехали в «Брюссель» — пили шампанское, беседовали о делах, о возрастающей роли телевидения в жизни современного общества. Шеф повторял, что перед самой Хилари — блестящее будущее. Адам Кейн был немало удивлен, узнав, что у нее самой все рассчитано на много лет вперед и что честолюбием она превосходит его самого.
— Слушай… Давай кончать эту канитель — то ли производственное совещание, то ли митинг в защиту прав женщин. Откуда у тебя столь далеко идущие планы?
Адам Кейн был мужчиной приятной наружности, с каштановыми волосами и добрыми карими глазами. Ему был присущ философский взгляд на вещи.
Он еще не встречал женщин, которые бы так откровенно признавались в неумеренном честолюбии. Адам был удивлен. Как раз недавно он развелся с женой, которая заявила, что не желает оставаться только домохозяйкой, женой и матерью. У них было двое мальчишек и дом в Дарьене — и вдруг он всего этого лишился. Осталась лишь одинокая квартира на Вест-Сайд. И вот теперь перед ним сидела молодая женщина и толковала о «корпоративном управлении».
Адам Кейн не сдержал улыбки. Она так хороша собой — и в то же время ей недостает чего-то очень важного.
— А как же те женщины, которым хочется иметь детей и жить за городом? Это вышло из моды?
Хилари тоже улыбнулась. Что это она разболталась? Просто слишком редко встречалась с мужчинами. Забыла, что о таких вещах лучше помалкивать. К тому же сейчас перед ней сидел не худший представитель мужской породы.
— Для некоторых это исключается.
Хилари не собиралась оправдываться. Она знает, чего хочет, и ее ничто не удержит. С семнадцати лет она убегает от демонов — возможно, ей суждено убегать вечно. Ничего не поделаешь. Но… ему ведь не объяснишь.