Чтение онлайн

Предусмотреть единицы перевода, а потому и составить заранее список возможных решений на все случаи в практике переводчика, — невозможно. И тем не менее некоторые единицы текста, способные постоянно выступать в качестве единиц перевода, могут быть учтены. К ним с полным основанием относятся штампы, ситуационные клише, термины и прецизионные слова.

Если оставить в стороне синхронный перевод, то переводчик начинает свою работу с восприятия речевого произведения целиком. Речевое произведение может представлять собой целую книгу (роман, повесть, поэма), а может состоять и из одной фразы. Естественно, что принимать одно решение (т. е. определять иноязычный текст на воспринятый текст оригинала) на целую книгу или хотя бы на перевод одного рассказа — невозможно. Это и предопределяет последующие действия переводчика, который начинает дробить большое речевое произведение вплоть до такой единицы речи, которую уже можно перевести целиком.

Вы уже, наверное, понимаете, что слово, как правило,

не может выступать постоянной единицей перевода: в большинстве случаев значение слова определяется в контексте, причем в переводе его значение будет зависеть и от контекста воспринятого текста, и от контекста текста перевода. Кстати, слово относится к тем единицам речи, которые еще не нашли общепринятого и исчерпывающего определения. Это тем более сложно при сопоставлении двух языков. Сравните русский вариант обозначения наиболее популярного гарнира ко вторым блюдам (картофель) и французский (les pommes de terre). Неужели на одно русское слово приходится четыре французских? На наш взгляд, в переводе слово следует определять как наименьшую единицу языка, способную получать статус единицы речи и выполнять коммуникативную функцию. Напомним, что среди единиц языка более низкого уровня, чем слово, выделяют обычно морфемы, которые включаются в речь в составе слова или для его оформления (pommes de terre; les pommes).

Впрочем, и слово нельзя рассматривать как постоянную единицу перевода, потому что очень часто для принятия решения переводчику необходимо воспринять несколько слов (например, министр иностранных дел), а еще лучше — целое предложение. В то же время есть такие слова, о которых можно заранее сказать, что они потребуют своего решения на перевод. Это слова, которые во всех контекстах сохраняют одно и то же значение. Вы их уже знаете: речь идет о терминах и прецизионных словах.

И те, и другие обычно определяются как однозначные слова. Насколько это справедливо, можно судить по многочисленным примерам: «Отделение, равняйсь!» (команда), «В среду он уезжал в командировку». Термин «отделение» означает самую мелкую войсковую единицу, состоящую из 10–12 человек, а прецизионное слово «среда» — третий день недели. Но разве это их единственное значение?

Термин отличается от прецизионного слова тем, что он всегда связан с определенной областью деятельности человека, а прецизионное слово — общедоступно, им владеют не профессионально, а в повседневной жизни. Как вы уже знаете, к прецизионным словам относятся числительные, названия дней недели и месяцев, имена собственные. Но и у прецизионных слов, и у терминов есть еще одно сходство. И те и другие не составляют отдельную группу слов, они выступают как результат приобретения нового качества общеупотребитель-н ы м и словами. Проанализируем только что приведенные примеры. Термин «отделение» военные теоретики взяли из повседневной жизни, где часто можно встретить следующие значения этого слова: «Концерт состоит из двух отделений», «Советы провозгласили отделение церкви от государства»… Прецизионное слово «среда» было придумано только потому, что этот день недели находится в середине недели; и мы до сих пор говорим «о среде обитания», «о языковой среде». Итак, можно со спокойной совестью говорить об однозначности термина или прецизионного слова, которые, однако, составляют не особую группу слов, а особое качество слов, включенных в семантические системы, определяющие жизнедеятельность всего общества или его части.

Сказанное позволяет сделать два важных для подготовки переводчика вывода. Во–первых, переводчик должен уметь отличать термин или прецизионное слово от слова, употребляемого в другом качестве. А во–вторых, только в первом случае, т. е. при употреблении этого слова в функции термина или прецизионного слова, переводчик имеет право принимать на о с н о — вании этих слов решение на перевод.

Само собой разумеется, что такое решение возможно, если вы знаете иноязычный эквивалент термина или прецизионного слова. Заранее выучить все иностранные термины и их эквиваленты невозможно и не нужно, термины какой–либо одной специальности можно усвоить при необходимости в достаточно короткий срок, а вот прецизионные слова нужны в любой области жизни. А это значит, что прецизионные слова нужно не просто знать, а знать в связи с их эквива–лентами в другом языке. В этом отношении необходима специальная работа с именами собственными, с числительными (см. главу 10), с днями недели и названиями месяцев. Тренировку с днями недели и названиями месяцев лучше всего построить не на основе чисто знаковых связей (Tuesday — четверг или апрель — April), а путем включения этих слов в системы, где и у апреля, и у четверга будет четвертый порядковый номер. А потому важно научиться свободно читать на всех знакомых вам языках такие обозначения, как: 3.12.1922; в первый 2 10 месяца (3 декабря 1922 года; в первый вторник октября) и т. п. Только потом рекомендуется переходить к упражнениям на устный перевод прецизионных слов как в контексте, так и вне его.

Если с отдельных слов перейти на более высокий уровень, а именно: на словосочетания и предложения, то здесь появятся другие постоянные единицы перевода: штампы и ситуационные

клише. Штампы представляют собой также разновидность клише, но имеют при этом свои особенности: они лишены смысла.

Штамп, как и клише, является часто повторяющейся в устной или письменной речи речевой формулой. Такие речевые формулы представляют собой довольно удобное явление, поскольку облегчают общение между людьми и изучение нового языка. Они в значительной степени определяют квалификацию журналиста, т. е. его способность быстро и доступно для любого читателя донести информацию. Готовые речевые формулы определяют, кроме того, границу, которая отделяет больших писателей от их многочисленных собратьев по перу. Большой писатель всегда имеет свой почерк в литературе и свое осмысление действительности. Хороший журналист, прежде всего, в совершенстве владеет газетными клише, которые помогают ему не только быстро и правильно писать, но и писать доступно для читателя.

Повторяемость — важнейший признак клише, но повторяемость имеет и обратную сторону, она постепенно выхолащивает содержание клише, превращая его в речевую формулу с положительной или отрицательной окраской. Вот несколько примеров: вахта труда, поднять вопрос на должную высоту, тщетные потуги, пустить на самотек. Такие обороты теряют связь с денотатом (обозначаемым явлением или предметом) и вызывают у реципиента (читателя или слушателя) лишь положительную или отрицательную реакцию. Клише, которые частично или полностью потеряли информативность, принято называть штампами.

Штампы вызывают большие трудности в переводе, они не поддаются смысловому способу перевода, их семантический анализ ничего не дает; в то же время они придают положительную или отрицательную окраску сказанному. Поэтому в переводе для них нужно либо иметь готовые эквиваленты, либо находить замену, способную вызвать у адресата адекватную инициальной реакцию.

Это обстоятельство говорит о пользе предварительных «заготовок» эквивалентов для наиболее распространенных газетных штампов, появление которых в исходном тексте не будет вызывать заминок и неоправданных пауз в переводе. Отсутствие строго обозначенного смысла в штампах подчеркивает необходимость создания знаковых связей между аналогичными штампами двух языков, а значит и упражнений в устном переводе со все более ускоренным темпом.

Предварительные «заготовки» необходимы и для ситуационных клише, о которых уже говорилось в главе 12 настоящей книги. Напомним, что ситуационные клише — это клише, привязанные к конкретной ситуации. Когда старшина роты дает команду: «Рота, смирно!», то это он обязан сделать в ряде стандартных ситуаций только при помощи вышеозначенных слов в соответствии со строевым уставом. Когда на свадьбе гости кричат «горько», то это тоже ситуационное к л и ш е, заключенное в одном слове и обусловленное традициями свадебного стола. Когда вы встречаетесь со знакомым, то, в зависимости от обстоятельств, вам следует сказать либо «здравствуйте», либо «добрый день (утро, вечер)», либо «привет», что предусмотрено ситуацией и элементарной воспитанностью. Все это — ситуационные клише разной степени закрепленности за стандартной ситуацией, и владение ими в первую очередь определяет принадлежность человека к данному социуму. Именно поэтому изучение ситуационных клише предусматривается не только при подготовке переводчика, но и при изучении иностранного языка как такового.

Единицы перевода можно искать и среди других клишированных оборотов и, в первую очередь, среди пословиц, поговорок и просто фразеологизмов. Впрочем, последние очень часто растворяются в более крупных единицах перевода, таких как предложение или сверхфразовое единство.

Рассмотрение штампов и ситуационных клише исчерпывает наше знакомство с единицами речи, решение на перевод которых может быть предусмотрено заранее. Все остальное составляет творческую сторону в деятельности переводчика и сохраняет прелесть непредсказуемого.

Переводчик, как и все обычные люди на земле, имеет свою Родину, его мировоззрение складывается в том или ином обществе, у него есть свои симпатии и антипатии. А какое отражение находит все это в его работе? Не приводит ли это к некоторой односторонности в тех текстах, которые он создает?

Чтобы ответить на поставленный вопрос, обратимся к практике перевода. Как известно, в будках синхронного перевода сидят профессионалы (а иногда, увы, и непрофессионалы) высокого класса, получающие большие деньги за каждый день работы, которых приглашают либо по месту проведения форума, либо из другой страны, если нет таких специалистов у себя дома. Так, например, автору этих строк пришлось работать и в Осло, и в Сайгоне, и в Антананариву, и в Варне, и в Аддис — Абебе, и в ряде других городов, где он и его товарищи по будке синхронистов входили в состав советской делегации. А что это значит? Это значит, что многие проблемы, бывшие предметом обсуждения, обговаривались и интерпретировались всей командой с позиции интересов делегации, а следовательно, и с позиции тех, кто посылал эту делегацию. Так достигалась обусловленность текста перевода идейными, этическими, политическими и другими факторами, присущими заказу, заложенному в голову переводчика.