Как повергнуть герцога
Шрифт:
Монтгомери, казалось, перестал дышать. Он с трудом сглотнул. Аннабель застыла в нерешительности… Очень осторожно она прижала ладонь к его мужскому достоинству и ахнула от неожиданности, её пронзило острое удовольствие от одного прикосновения. Её пальцы сомкнулись вокруг него, тихий стон, вырвавшийся у Монтгомери, воспламенил кровь Аннабель. Этот могущественный мужчина оказался беспомощным перед её ласками. Она снова погладила его плоть, распаляясь от её жара и трепета, от шелеста шерстяной ткани под ладонью.
Со стоном Монтгомери накрыл её руку своей и прижал к гладкой поверхности деревянной двери,
Когда колен коснулся прохладный воздух, она моргнула, посмотрев вниз, и обнаружила, что её юбки обвились вокруг талии, а между бёдер вторглась мужская нога. Аннабель застонала, внезапно почувствовав давление на нежное местечко.
— Да, — пробормотал он, впиваясь пальцами в изгиб её бедра, неприкрытого корсетом. Монтгомери застонал, не отрываясь от её рта. Его рука ритмично раскачивала Аннабель взад-вперёд, от этого интимного трения в расщелине между ног разлилось тепло. Она в отчаянье всхлипнула.
— Пожалуйста, я не могу…
Он издал успокаивающий звук, провёл ладонью по её ягодицам, отыскав сзади разрез в панталонах, и проскользнул внутрь. Его умелые, искусные пальцы принялись за работу… Всего несколько минут назад они стояли в коридоре, как же всё могло случиться так быстро? Потому что уже несколько недель отчаянно в этом нуждались. Ласки Монтгомери стали настойчивее, Аннабель медленно таяла, её накрывало наслаждение, пальцы на ногах сжимались от удовольствия… Она почувствовала, как внутрь неё проник палец и выгнулась, тихо вскрикнув.
Они больше не находились на равных, он стремглав подводил её к блаженному забытью.
Она оказалась в ловушке между его бедром и умелыми пальцами. Всепоглощающее удовольствие подбиралось всё ближе. Аннабель схватила Монтгомери за руку, намереваясь его остановить, но он и не думал прекращать неумолимые ласки. Внезапно её поглотили языки раскалённого пламени, губы и даже кончики пальцев начали пульсировать. Она вскрикнула, уткнувшись ему в плечо, а Монтгомери обхватил её затылок свободной рукой.
Аннабель прижалась к нему, не в силах устоять на ногах, её собственное шумное дыхание отдавалось в ушах.
Тонкая шерсть его пиджака приятно покалывала щёку.
Монтгомери осторожно отстранился.
За закрытыми веками вспыхивали и гасли, как звёзды, белые точки.
Когда Монтгомери раздвинул её ноги шире, туман рассеялся. Он освобождал место для себя. Его рука скользнула между ними вниз, и Аннабель поняла, что он возится с застёжкой брюк.
Он хотел взять её прямо здесь, у двери.
Она вцепилась в его рубашку.
— Я… я не…
О, она хотела продолжения и одновременно не хотела. Не могла решиться. Аннабель ничего такого не планировала, она вообще ничего не планировала.
Его рука замерла.
— Ты хочешь остановиться? — Для человека, жаждущего получить своё удовольствие, он задал вопрос весьма спокойным тоном.
Что же делать? Она безрассудно пробудила в нём низменные
инстинкты, и теперь внутри неё шла ожесточённая борьба: желание утолить его потребности сражалось с глубинными страхами. И, конечно, Аннабель не хотелось выглядеть падшей женщиной в глазах Монтгомери.— Я не могу, — прошептала она, чувствуя, что её охватывает паника. — Не… так.
Не у двери. Вообще нигде, если бы она могла рассуждать здраво.
Аннабель почувствовала, как под её ладонями напряглась его грудь.
— Конечно, — пробормотал он. — Завтра.
— Завтра? — По спине побежали мурашки от дурного предчувствия.
— Я изложу любые твои условия в письменном виде, — сказал он. — Даю слово.
Условия?
Он снова попытался её поцеловать, но что-то в выражении лица Аннабель заставило его остановиться. Монтгомери отодвинулся, поправляя брюки. Его губы недовольно искривились.
— Я не стану посылать сейчас за своими поверенными, — сказал он.
Кровь в жилах Аннабель застыла. Значит, она правильно его поняла. Он решил, что она хочет устроить переговоры.
— Ты решил, что я хочу устроить переговоры, — произнесла она свои мысли вслух.
Он нахмурился, услышав её безжизненный голос.
— А это не так?
Он всё ещё тяжело дышал. В помятом галстуке и с взлохмаченными волосами Монтгомери выглядел совсем по-мальчишески. Аннабель боялась даже представить, на кого сама была похожа.
Кто станет выдвигать условия в такой момент, когда мужчина наполовину обезумел от страсти и склонен обещать всё что угодно? Расчётливая куртизанка, вот кто.
К горлу подступила тошнота.
— И ты согласишься на все мои условия? — вдруг проговорила Аннабель. — Как насчёт яхты, ваша светлость?
Он склонил голову.
— Если она тебе нужна.
Она издала короткий, некрасивый смешок.
Монтгомери не за ту её принял.
Пока они беседовали, совершали совместные прогулки, страстно целовались, всё это время он не переставал думать о ней, как о женщине, которая готова продать свою благосклонность за деньги. Хотя с респектабельной женщиной Монтгомери вряд ли бы в принципе решил заняться любовью у двери.
Она разгладила юбки.
— Я уже говорила, что не продаю подобные услуги.
— Чего ты хочешь, Аннабель? — после паузы холодно спросил он.
"Тебя".
Должно быть, в какой-то момент она начала желать невозможного.
— Я не хочу быть твоей любовницей.
Он обвёл её взглядом. Его скептицизм ощущался практически физически. Аннабель знала, кого видел Монтгомери: растрёпанную женщину, которая нагло трогала его член.
Сердце сжалось. Она чувствовала себя полной дурой.
В двадцать пять Аннабель была такой же неразумной и импульсивной, как и в ранней молодости.
Она резко развернулась и попыталась нащупать в замке ключ.
Мгновение спустя Монтгомери оказался позади, он положил ладонь на её руки, которые тщетно пытались открыть дверь.
— Аннабель.
Она покачала головой.
— Я чувствую, что оскорбил тебя, хотя у меня этого и в мыслях не было, — проговорил он.
— Пожалуйста, — сказала Аннабель. — Я произвела неправильное впечатление, о чём очень сожалею. Но я не стану твоей любовницей. Не стану.