Чтение онлайн

Да что там я – в тренерском штабе нашего яхт-клуба еще долго шли разговоры о том, что на самом деле я приступил к занятиям не год назад, а тренировался с самого детства – где-нибудь в Италии или Испании, под руководством лучших специалистов. Вскоре, впрочем, все улеглось. Меня стали называть талантом, самородком и ставить в пример новичкам. Мой невысокий рост уже не считался препятствием – напротив, многие тренеры теперь говорили, что не рост важен в нашем классе, а атлетичность и упорство, помноженное на трудолюбие. Что удивительно, мои шорты тоже неожиданно всем понравились, такие же стали шить себе многие, а спустя какое-то время нашлись умельцы, поставившие производство этих счастливых штанов на поток.

Целое лето я выигрывал подряд все московские и всесоюзные старты, в которых принимал участие, и в конце сезона меня пригласили в сборную Москвы, базировавшуюся в одной из самых лучших и удобных для тренировок акваторий Подмосковья. Признаться, я не особо горел желанием

менять своих тренеров и долго обдумывал сделанное мне предложение, но в результате все же решился, поставив при этом условие, что мои первые наставники всегда будут со мной. Таким образом, во всех заявках на соревнования моими тренерами были отмечены Алексей Нечаев, Иван Сергеев и новый главный тренер из сборной Москвы, которого тоже, как и старшего тренера нашего клуба, звали Георгий, правда с другим отчеством и по фамилии Перельман. Для меня главным из них, конечно, оставался Алексей Андреевич, однако Ивану Сергееву я также был очень благодарен. Именно он, считавшийся одним из лучших специалистов в одиночных классах яхт в нашем клубе, привил мне привычку выкладываться на тренировках до конца. Под его руководством я окреп физически и еще больше отточил свое упрямство, которого и так во мне всегда было предостаточно, но теперь оно было напрямую направлено на результат. Несколько воспитанников Ивана Сергеева стали впоследствии чемпионами мира, а один – призером Олимпийских игр.

Неважно, что у тебя мало опыта. Неважно, что остальные не воспринимают тебя всерьез. Если у тебя есть характер, ты все равно побеждаешь.

Глава девятая. Самое важное в жизни

Между тем, практически незамеченным за тренировками, гонками, драками и первыми влюбленностями, завершилось мое школьное детство. Этот момент, переломный для многих, не вызвал особой бури в моей душе. Возможно, я к тому времени был уже взрослым, знал и понимал многое, что и не снилось моим бывшим одноклассникам, и цели свои в жизни определял довольно четко. В девятый класс я решил не идти – хотел продолжать тренироваться, а параллельно получить достойную профессию, которая могла бы, в случае чего, меня обеспечить.

Вариантов было несколько. Сначала я собирался пойти по стопам сестры и всерьез раздумывал о медицине, поэтому целых полгода ходил на подготовительные курсы при медучилище и даже сдал итоговый экзамен. Одновременно размышлял о карьере военного и собирался подавать документы в Суворовское. Были также мысли о том, чтобы стать дизайнером и модельером, артистом или, в крайнем случае, ювелиром, так как я умел неплохо рисовать. Думал я, разумеется, и о профессии тренера – после того, как увлекся парусным спортом. Но в итоге, посоветовавшись с семьей, пошел учиться на меховщика.

Прощание со средней школой вышло легким и даже весьма романтическим. Мы устроили пикник на берегу залива, пили шампанское и купались в чем мать родила. Именно в ту ночь многие впервые отважились объясниться друг другу в любви, хотя дальше поцелуев дело тогда, конечно, не дошло. Я тоже долго прощался с одной девушкой – оказалось, что она давно была в меня влюблена, но признаться не решалась. Это был удивительный вечер, полный откровений и надежд на будущее. Я понимал, что сегодня заканчивается один этап, и начинается совершенно другой, где каждый из нас пойдет своей дорогой, и что ничего с этим уже не поделаешь, да и делать, откровенно говоря, ничего не надо. Я смотрел на своих одноклассников и представлял, что с каждым из них будет потом.

В училище меня брать не захотели. Оказалось, что оно одно такое на весь Советский Союз, многие стремятся туда поступить, и мест, соответственно, нет. Я было растерялся, но тут за дело взялась моя мать, которая отправилась к директору, прихватив с собой свой орден матери-героини и ту, давнюю, статью в центральной газете. Вопрос был решен: меня не просто зачислили, но сразу определили в самую престижную группу, из которой брали на практику на меховую фабрику или в любое московское ателье.

Учился я с удовольствием. Мне нравилось постигать секреты кроя и выделки меха, распознавать шкуры разных животных и узнавать, как правильно с ними работать. Особенно я полюбил работать со скорняжным ножом – практически чувствовал себя как хирург во время операции. В будущем, уже готовя ужины своим сыновьям, я по-прежнему весьма ловко справлялся с нарезкой овощей, так что дети даже стали называть меня Папа Чеф. Иногда мы ездили на экскурсии на меховой комбинат, где нам показывали, как производят дорогие шубы, и даже пускали в святая святых – на склад, где хранились вещи из соболя и куницы, сшитые специально для советских знаменитостей. Видел я и манто стоимостью в сто тысяч долларов, предназначенное в подарок английской королеве.

Разумеется, спорт я не бросил. Ездил на соревнования, стал уже номером один в московской сборной. Зимой целый месяц провел на сборах в Сочи, где тренировался на базе Центра парусного спорта. Тогда я впервые в полной мере смог ощутил, что значит профессиональные

тренировки. Каждое утро мы выходили на воду, а вечером пробегали по десять километров. Два-три раза в неделю занимались в зале биомеханики, посещали спортивного врача и массажиста. Иногда, чтобы снять накопленный стресс, парились в сауне. Мне нравилось все, но особенно – сам микроклимат спортивной тусовки и сногсшибательно красивые девушки из сборной. Кто мог представить, что со многими из этих людей меня еще не раз сведет жизнь: самая прелестная из всех девушек, на которую я заглядывался на вечеринках, спустя много лет будет показывать мне Монте Карло, а с одним парнем, единственным, кто, помимо меня самого, добежал до финиша во время пятнадцатикилометрового кросса в Сочи, мы не просто подружимся, но я еще стану его техническим тренером во время подготовки к Олимпиаде. Мне было пятнадцать, и я чувствовал, как вместе с мускулатурой растет моя выносливость и уверенность в себе. И еще у меня появился новый тренер – человек, много лет возглавлявший сборную страны.

Новый тренер оказался уникальным – и как эксперт, и как личность. Георгий Перельман (так его звали) был высок, статен, носил бороду и очки на самом кончике носа. Помню его огромный живот и набитую душистым английским табаком капитанскую трубку, с которой он не расставался ни на мгновение. Не раз, в воспитательных целях, демонстрировал он нам свой коронный трюк: подтягивался на перекладине в «уголке», посадив кого-нибудь себе на ноги и не выпуская неизменной трубки изо рта.

У него было очень серьезное спортивное прошлое. Он, несомненно, обладал авторитетом, знаниями, особой чуткостью к подопечным и отличным чувством юмора. Умел выслушать любого из нас, и на все вопросы отвечал очень обстоятельно. Был не только тренером, но еще и судьей, а потому хорошо разбирался в правилах соревнований. Много лет стоял во главе национальной сборной, но затем решил переключиться на сборную Москвы и возглавил Школу высшего спортивного мастерства, где сам же и вел несколько классов – «Лазер» и «Катамаран Торнадо». Именно этот человек разрабатывал новые технологии тренировок и первым начал внедрять по-настоящему научный подход к подготовке яхтсменов, ведению лодки, настройке мачты и парусов. У него был свой метод биомеханики для тренировок по физической подготовке, позволявший приобрести осанку, выносливость и силу, но избежать при этом травм. Он заботился о нашем здоровье, правильном спортивном питании и полноценном отдыхе, и, с не меньшим вниманием, занимался нашим воспитанием, приучая быть уравновешенными, сконцентрированными и настроенными на победу. ««В спорте все складывается из мелочей», – говорил он. – И когда сумеешь все свести в одно целое, тогда и становишься чемпионом». Георгий Борисович Перельман всегда был с нами – выезжал в акваторию на катере, независимо от того, занимались мы в Москве или в Сочи, и часто приглашал на тренировки лидеров сборной страны, многие из которых являлись призерами чемпионатов мира и Олимпийских игр.

Мне везло: судьба всегда сводила меня с правильными людьми, настоящими наставниками. Я учился у них многому. Моя привычка вести спортивный дневник и с его помощью анализировать свои действия, которую я не потерял и во взрослой жизни, – родом из того московского лета. Равно как и умение пользоваться столовыми приборами, отказ от газировки и пирожных. Георгий Борисович уверял, что все это еще не раз мне пригодится. Так и получилось.

Жизнь моя делилась примерно поровну между тренировками и учебой, так что не так уж много времени оставалось у меня на общение. Впрочем, на одной из вечеринок в училище я все же успел обратить внимание на девушку потрясающей красоты, а заодно приметил и парня по имени Амир, который тоже добивался ее благосклонности. Надо сказать, что парень этот сильно отличался от всех остальных – модной прической, наличием скейта, на котором он выделывал разные невероятные пируэты, а также эрудированностью и какой-то нездешней галантностью. Думал ли я тогда, что именно с ним меня надолго свяжет судьба, и что мы вскоре станем лучшими друзьями?

В целом же, процесс адаптации на новом месте шел по обычному сценарию: надо было занять свою нишу и добиться к себе уважения. Иногда ради этого приходилось нарушать спортивный режим. Помню, один раз пришлось залпом выпить стакан самогона, чтобы доказать всем, что я настоящий мужчина. После этого подвига я заснул в автобусе по дороге домой и проснулся только в депо. Отец, который впервые тогда увидел меня в таком состоянии, ничего не сказал в тот вечер, но наутро вызвал на серьезный мужской разговор. К счастью, он знал, что я совершенно равнодушен как к выпивке, так и к сигаретам, так что понял меня и простил.

В училище, неожиданно для себя, я всерьез увлекся астрономией. Солнце, звезды, фазы Луны, далекие галактики, расположение созвездий на небосклоне – все это было наполнено не только магией, но и практическим смыслом. Я представлял, как, если понадобится, смогу управлять своей лодкой темной ночью вдали от берега. И в классе, и на лекциях в планетарии, куда нас периодически водили, я задавал массу вопросов. Влекли меня и химия с ее опытами в лабораториях, и физика с ее законами, и история разных народов и государств.