К-9: Ученик. Учитель
Шрифт:
На второй день отряд стал заметно тише и спокойней. «Стреле», видимо, надоело мучить тупыми шутками остальных, теперь они больше общались друг с другом.
Две почти одинаковые платформы, одна торговцев, другая подогнанная «Стрелой», бесшумно плыли вперед. С одной из них желтомордые не спускали глаз, зато на второй то и дело менялись пассажиры. Вечно нервничающая женщина, наконец, отлипла от своего сына, разговорилась с еще одной, постарше на вид, и теперь их голоса неразборчивым щебетанием вмешивались в шепот песка вокруг.
Сам мальчишка под строгим взглядом отца смог, наконец, дать волю своему любопытству.
Рикардо Ро вообще был случаем отдельным, не поддающимся логике. Хаук, конечно, не мог похвастаться большим опытом общения с людьми, да и знаком был мало с кем, но руку давал на отсечение, что странным Ро казался для всех. Даже для Джея. Хотя последнее совсем не так твердо: учитель сам мог дать фору кому угодно со своими листиками и пушистиками.
В любом случае, Рикардо Ро открыто признавал превосходство Джея. Не было искрящего напряжения, вечной игры в гляделки, убийственной вежливости, когда за каждым тщательно подобранным словом прячется яд. А ведь со слов Кастиэля, любой центр был на голову болен Манией Величия. В острой форме. Просто потому, что в них с самого начала воспитывали и тщательно растили способность подчинять.
Подчинять Ро умел.
Но, как казалось, с той же легкостью умел и подчиняться.
Во всяком случае, Хаук не слышал в его словах той необъяснимой стали, которая всегда звучала у Джея. Будь то приказ или пустой треп, Ро говорил все время одинаково. При этом одно от другого отличалось как-то иначе и, глупо спорить, приказ был все же приказом – не спутать.
А еще Ро всегда был где-то в центре. Среди тех, кого взялся защищать и вести. Если Джей всегда шел первым и мог с легкостью как прикрыть, так и выиграть бой в одиночку, Рикардо Ро не сражался вообще. И Хауку это казалось еще страннее, чем шумное яркое поведение.
– Эй, Расселл! – после обеда второго дня Ро уже успел перекинуться хотя бы парой слов с каждым в караване. Даже желтомордых умудрился втянуть в беседу, да еще и выиграть у них что-то в карты. Так что Джей, пусть и не обделенный вниманием, успешно избегал сомнительного счастья долгого и живого общения с лидером каравана. До этого момента.
Ро возник рядом как из-под земли, козырнул Хауку и тут же прилип с вопросами. Откуда у Джея такое сильное чутье? Как долго учился стрелять? Почему с двух рук? Это была чья-то идея, или Джей сам выбрал такое оружие?
Уже через пару минут у Хаука начала раскалываться голова от бесконечного треска бестактных вопросов вот так вот в лоб. Впрочем, надо отдать должное, Ро ни слова не сказал про «К-9» и Черный замок. Но Джей не стремился поддерживать разговор, отвечал односложно и избирательно. Иногда не отвечал вообще, и Ро вскоре сдался:
– Ты всегда такой «разговорчивый»?
– Да.
– Эх… Ну, ладно! Тогда слушай! Уверен, у меня найдется пара историй не хуже твоих!
Хаук едва слышно вздохнул и возвел глаза к небу. Что-то говорило ему, что рассказчик из Рикардо Ро будет… не впечатляющим.
Это «что-то» ошиблось.
О, Ро впечатлял еще как! И рассказывал он, конечно, вовсе не как Джей. Хотя бы потому, что не пытался учить и не читал лекцию. Ро не скупился на эмоции, а от его особо ярких «бамс», «бдыщ» и «фррр», показанных для важности еще
и руками, Джею приходилось отклоняться в сторону, чтобы не получить по носу или больному плечу.Но выходило у Ро интересно. А когда он закончил, Хаук с трудом подавил в себе желание расхохотаться в голос.
– Врать не стану: мне не было равных! – гордо выпрямился Ро, ставя финальную точку в истории о проходе сквозь какой-то из горных кряжей. Стоило отзвучать этой фразе, как Хаук мгновенно понял, чем Рикардо Ро так похож на Джереми Расселла!
Зато Джей вот не оценил:
– Не было равных, как же, – фыркнул он, когда Ро ушел вперед к своим. – Идиот. Мало того, что сам внебоевой, так еще и шел новичком: ошибка на ошибке. Зуб даю, у него каждая сказка о том, как Рикардо Ро был великолепен. А с виду вроде и нормальный. Чего ты ржешь?
Хаук подавился очередным смешком:
– Да так… – но все же не удержался, – твои истории вспоминаю. Вот уж точно, кому никогда нет равных!
– Ха! – нисколько не смутился Джей. – В отличие от Ро, меня гением назвали без меня. И таких ошибок я уж точно не делал. А если и делал, мне хватает ума о них не рассказывать.
– Не рассказывать, значит?
Тут Джей предпочел промолчать и вместо ответа указал здоровой рукой на появившиеся над барханами странные, пока еще едва различимые шпили:
– Надень очки лучше. И посмотри на максимальном приближении. Сейчас еще сотню метров пройдем – тебе будет интересно.
Такие советы пропускать нельзя, и Хаук действительно поспешил поднять очки. Пятидесятикратное приближение давало, конечно, совсем не так много, как техника Джея, но даже оно заставило положить руку на корпус «летучки», чтобы случайно не сбиться с шага и направления.
Шпили мгновенно проступили четче. Стальные конструкции вырастали из-за барханов давно забытыми скелетами с ошметками плоти – осыпавшихся, подъеденных песком и солнцем стен зданий. Где-то ржавые пруты из одиноко торчащей арматуры превращались в паутину каркасов и перекрытий, где-то, наоборот, обрывались в пустоту. Вскоре Хаук смог увидеть руины целиком. Они начинались примерно в километре от тропы и уходили куда-то к горизонту, теряясь в мертвой рыжей дымке.
– С другой стороны тоже есть, – негромко проговорил Джей, и Хаук покорно развернулся. Перед глазами мелькнуло чье-то лицо, размытое увеличением, и снова появился пейзаж. Другой. Отчего-то по левую руку руины сохранились лучше. Крутой скат огромной дюны, по вершине которой растянувшейся струйкой полз караван, вливался, затапливал собой высотные дома, на которых сохранились клочки вывесок и даже цвет. Поблекший со временем, он был еще различим, рассказывая случайным путникам о том, каким был этот город семьсот лет назад, до времен катастрофы.
Песок будто что-то останавливало. Захватив окраины, он почти не тронул центр, вопреки всем ветрам и даже самой природе. Как будто по разбитым дорогам и стоянкам с вывернутыми каркасами машин кто-то прошелся невидимой метлой. Давно, да. Ветер уже нес рыжие песчинки, чтобы спрятать обнаженное прихотью Пустоши прошлое, но пока неуверенно и зыбко. Аккуратно. Будто бдительный сторож внезапно ушел, и ветер еще не верит, что путь свободен.
– Стража нет, – негромко и нетипично серьезно проговорил незаметно подошедший Ро, так что даже Хаук едва расслышал. – Разве страж может взять и исчезнуть?