Изгнание. Книга 1
Шрифт:
Учебный курс закончил с отличием, хотя и не старался слишком, - очевидно, мой мифический отец передал мне некоторые задатки и способности. Что я умел в итоге? Читать, писать, знал азы математики, но геометрии нас не учили, - не было необходимости. Зато мы учили молитвы, обращенные к Творцу мира, Креатору, - наш дисципий содержался на средства церкви. В вере я не отличался фанатизмом, был равнодушен, а зря: генетики всех истинно верующих ребятишек брали под особый контроль. И оказывали многим из них некоторую протекцию.
Еще умел приготовить несколько блюд: чтобы не умереть с голоду в большом мире, где готовая пища дорога, каждый бывший школяр обязан уметь готовить
Первые три месяца по окончании курса бывшим ученикам еще разрешалось жить в стенах "учебки", но за эти месяцы мы обязаны были подыскать себе работу, - или иной род занятий. Я честно пытался найти себе работу: обошел все производства Муны. Побывал на гелиевом комплексе, на заводе по производству "чистых металлов", не понимая толком, что это значит. Везде смеялись над "малышом", у которого еще "молоко на губах не обсохло"...
Ровно через три месяца мне выдали на руки небольшую сумму "от государства", - на прокорм на первое время, - и "помахали ручкой".
Сказать, что я был в отчаянии, - значит, ничего не сказать: куда идти одинокому мальчишке, привыкшему жить на полном государственном обеспечении, питаться пищей пусть и неполноценной, но три раза в день? Где найти приют на нищей колонии Зема, - Муне, чья роль - служить вечным промышленным придатком метрополии?
И я пошел в местный дешевый триклиний, - кормили там из рук вон плохо, даже с моей неизбалованной точки зрения, но напиться везде можно. Выпил псевдобеато и разом повеселел: забыл на краткий миг о своей никчемности. Захотелось веселья, но какой отдых в триклинии на окраине Муны? Здесь одни космотехники пьянствуют, да дешевые деклассированные люпы пристают к посетителям. И тогда я, расхрабрившись, на последние деньги, "завалил" в хиларис "среднего пошиба". Танцевать-то я научился в дисципии, на необязательном спецкурсе...
И тут мне несказанно повезло! В хиларисе, в отличие от большинства пьяных выпускников, не умеющих себя вести и привлекающих интерес службы охраны, я не стал буянить: сперва я пригласил потанцевать одинокую скорту, - она согласилась, но после танца послала меня куда подальше.
Потом, огорченный, я вышел в танцевальный круг и принялся отплясывать один, без пары, всю свою молодую удаль и отчаяние воплотил в танце. Тут еще заиграли музыку земного Кавказа, - нечто типа лезгинки, я хорошо знал этот танец. И я им показал, что не зря живу на свете!
Некоторые посетители мне даже захлопали. А одна из дам, одетая очень скромно и прилично, в облегающее темное платье с длинными узкими рукавами, поднялась из-за своего столика, и пошла ко мне, - принялась вокруг меня летать в танце, да так руками вскидывала, чисто наша молоденькая учительница танцев, мечтающая выйти замуж за астронавта.
Понравились ей мои движения, - заразили энергией и витальностью. Я и сам не заметил, как музыка сменилась на более медленную, руки дамы оказались на моих плечах, и мы закружились в чарующих звуках вальса.
На следующее утро я очнулся в номере этой дамы: она сказала, что ее зовут Тамарой, и мой вчерашний танец и все прочее порадовали ее чрезвычайно. Похоже, ночью я стал ее любовником, но абсолютно ничего об этом не помнил. Однако, дама была весьма мною довольна.
Настолько довольна, что забрала меня с собой на Зем, поселила в отдельной "норке" в нищем квартале Субуры, казавшемся ей верхом романтики. Субура - ужасное место, здесь живут
бедные люди дурного поведения, люпы, сутенеры, беднейшие рабочие, многодетные семьи. От внешнего вида местных женщин хочется бежать, куда глаза глядят...У моей дамы имелся сожитель из числа собратьев-элитариев, старый духом, холодный человек, не даривший ее радостями физической любви. Мне непонятно было: зачем они живут вместе без гармоничного секса и человеческого взаимопонимания? А ей так хотелось грубой страсти!
Изредка она приводила меня в свою квартиру, где обитала вдвоем с тем элитарием, и заставляла устраивать с ней такое... Мне стыдно было, на первых порах: бить плеткой, связывать, щипать столетнюю женщину, выглядевшую так неприлично молодо, ненамного меня самого старше!...
Тамара была моей первой женщиной, именно благодаря ей, - вернее, по её вине, - у меня возник стереотип, что ее поведение в любви есть отражение стремлений большинства женщин. Я не слишком ошибался: многие пожилые дамы-элитарии, чувствительность нервных окончаний которых слабеет с возрастом, несмотря на кажущуюся молодость, - стремятся именно к грубому взаимодействию.
Её постоянному другу нравилось наблюдать за нашими играми: и он приводил молоденьких глупых люп, - уважающие себя скорты, цель жизни которых - поймать навсегда или надолго одного мужчину, никогда не принимали участия в оргиях, - и начинал упоенно их мучить, - с этими девчонками у него всё получалось... Тамара постоянно давала мне деньги за мою преданность и непрестанный азарт в любовных отношениях. Мне было удобно общение с ней: несколько свиданий в неделю, - и хлеб насущный обеспечен. И не только хлеб, но и кое-что получше...
Однако, через пару лет такой ненормальной жизни в качестве "третьего" в гражданской семье элитариев, для меня наступили перемены . Я не вникал ранее в образ жизни моей возлюбленной, не связанный с ее личным бытием. Оказывается, она не просто прожигала жизнь: со мной - отдыхала, но днем - работала. Она была ученой!
И на Муне, где подобрала меня, она находилась в командировке. Теперь ей предложили участие в неких разведывательных работах на далекой Прозерпине, и она с радостью ухватилась за это предложение: большие деньги и новые впечатления...
Она горела жаждой знаний и путешествий, - не только стремлением к сексу с жалким недоучкой Инором. Я испугался: как я буду без неё?...
Она стала для меня всем, рядом с обеспеченной подругой я чувствовал себя как за каменной стеной. Однако, Тамара уже дала согласие на свое участие в дальней экспедиции, мои тревоги ее не тронули, она лишь улыбнулась. Элитария официально оформила "клетушку" в Субуре на моё имя, оформила оплату курсов летчиков-водителей спидоптеров на мое имя и унеслась в Космос возводить некие сооружения. Тогда я понял, что нуждался в ней гораздо больше, чем она во мне... Никаких проблем не было в жизни рядом с такой подругой...
Курсы окончил: деньги были внесены, забрать их я не мог, оставалось лишь посещать занятия. Однако, после получения диплома выяснилось: работу летчика спидоптера мне не найти никогда. Во всяком случае, постоянную.
В центре-распределителе вакансий изредка предлагали временную работу, - на период отпуска летчиков, но платили копейки. Изредка приглашали на работу в выходные, но такое случалось нечасто. Словом, катастрофически не хватало денег. С девочками-ровесницами не общался вообще: они мне были не по карману. Так ни разу и не влюбился по-настоящему за свою более чем двадцатилетнюю жизнь. Порою даже есть было нечего, - тут не до свиданий и любви. Но любимое существо, греющее душу, было.