Изгнание. Книга 1
Шрифт:
Мы вновь слились в безумной безоглядной страсти. Я даже забыл совсем о прочих вещах: о том, что меня завтра ждет совещание, что я обещал навестить Фестина в его новой 'берлоге', что впереди меня ждет собственное расследование мотивов убийства миролюбивого, фанатично увлеченного небом скептика Ферия, - все забылось в поцелуях и объятиях.
Хотелось бы продолжить неожиданное знакомство. Не на день, не на два, надолго, или на всю жизнь. Попробовать помочь маленькой непутевой сорвиголове, которой явно не везет там, где она живет. И с кем она живёт?
Элитария просто не сможет жить с мужчиной другого сословия, - это не запрещено законом, но вся её жизнь с
Завтра утром никуда не отпущу её от себя, пока не заставлю мне всё рассказать. В крайнем случае, запру в своем номере: в нем ей будет лучше, чем с неизвестным грубияном, который ее истязает! Наверно, с её матерью что-то случилось, и бедная девочка осталась совсем одна. Похоже, мы с ней стали почти близкими людьми...
Но она многое скрывает. Например, интригующий интерес Золь к далекому миру звезды Эпсилон Тукана мне кажется не случайным: слишком большую горячность она проявила в расспросах о зарегистрированных мною электромагнитных сигналах, слишком дотошно выспрашивала.
Утром я буду знать всё, - достаточно проявить море нежности, и девочка становится доверчивой и мягкой, как глина... Она спит или притворяется?...
Я обнял Золь, крепко и бережно прижал к себе, погрузился в крепкий спокойный сон. Так славно не спал с самого приезда в метрополию Зема. Малышка подарила мне душевный покой и несказанную радость...
Открыв глаза утром, хозяйки номера рядом не обнаружил. Оказалось, она была в ванной комнате. Заглянул туда, - под журчащими струями воды, низвергавшейся из-под потолка в режиме "водопад", Золь стояла совершенно голой и пела что-то детское во всё горло. Присоединился к ней, - она не противилась. В спальню вернулись вместе и всё повторилось. Заказал завтрак в номер Золь, - простой и традиционный: вареные яйца, бутерброды с икрой сига и осетра, чтобы сравнить, и кофе со сливками. Здоровая, калорийная, натуральная пища. Золь ела с аппетитом, не прикрываясь ссылкой на диеты. По-видимому, её организм еще находится в фазе роста...
В двенадцатом часу дня вспомнил: в двенадцать назначено важное совещание региональных представителей Космобанка, съехавшихся на Конгресс и "курсы повышения квалификации", или "мастер-классы" на местном жаргоне. Я почти опаздывал. Сказал об этом Золь, - она расстроилась, но виду не показала. Сказала:
– Буду ждать тебя до трёх. Потом мне нужно будет отлучиться. Успеешь?
Обещал успеть. Не представляю, куда она может деться, если заселилась в номер лишь вчера вечером? Если только в Хранилище, - вернуть раритет, взятие которого "на дом", наверняка, обошлось дорого. Вот зачем ей понадобился именно этот "Атлас"? Возможно, он содержит устаревшие сведения... Или более точные? В своем номере запирать ее не стал: что я, совсем дикарь необузданный, что ли?
На всякий случай, продиктовал ей номер внешнего коннекта. Если что, - всегда отвечу, - внешний коннект вмонтирован в мои наручные часы со светящимся циферблатом. Золотые стрелки бегают над фиолетовым чароитом без устали...
Убежал, оставив Золь в постели, - с рыже-золотистой гривой спутанных волос, прикрывавшей прекрасное стройное тело, с серыми печальными глазами, - показалось: она хочет заплакать, но сдерживается... Неужели она в меня влюбилась?
Это было бы чудесно: привёз бы я матери сноху-красавицу, увлеченную астрономией, - мать была бы счастлива такой моей избраннице, - с которой есть о чём поговорить...Размечтался...Совещание несколько затянулось. По всей видимости, вице-председатель Совета директоров Космобанка не рассчитал заранее продолжительности своей речи, - ему не с руки было репетировать заранее...
Почти уснул от бюрократических пустых речей. Думаю, плутократия и бюрократия - неистребимы до тех пор, пока живо само человечество...
После окончания совещания заказал быстрый манг, - не просто изящную мангану, но быстроходный манг, - самое дорогое такси в Оппидуме. За несколько минут со свистом домчались до гостиницы. Залетел в двери стремительно, на автопилоте, бегом взбежал по высокой лестнице, - надеюсь, аппаратура успела просветить мой костюм на предмет отсутствия оружия и запрещённых предметов или веществ.
Администратор, другая живая женщина, - не та, что была вчера, - окликнула меня на входе. В удивлении подошел к ней. Что она может сообщить? Служащая вручила мне запечатанный конверт из "живой" бумаги. В нем обнаружилось письмо Золь. Оказывается, я опоздал...
"Прости, милый, что не дождалась тебя! Мой номер был арендован лишь на двенадцать часов, - они истекли в три часа дня. Я должна уйти. Знаю: ты хотел бы видеть меня снова, но это невозможно. Прости, что не оставляю своих координат, - у меня нет постоянной регистрации, моя жизнь - это дорога... пожалуйста, не пытайся наводить обо мне справок, - это бесполезно и может быть опасным для тебя. Если возникнет экстренная ситуация, - я найду тебя в течение ближайшего месяца: мне сказала администратор в фойе, что твой номер оплачен на месяц вперёд, - значит, ты еще целый месяц будешь в метрополии! Целую тебя!
Спасибо: ты подарил мне веру в радость таинства любви. Мне было хорошо с тобой. Я должна уйти: ты можешь пострадать из-за меня. Будь счастлив. И, пожалуйста, забудь об авантюре с поиском мотивов, приведших к смерти Ф.
Любящая тебя Золь".
И всё. Никаких адресов, номеров коннекта, указания города или района, - ничего. Одни слова. И все-таки: она в меня влюбилась, судя по письму! Зачем я, глупец, не запер ее в своем номере? Никуда бы она от меня не делась! Где теперь искать мою красавицу?
Уверен, Золь тоже почувствовала непреодолимое влечение ко мне, - такую страсть не разыграешь: ее тело звучало под моими руками, ее глаза отвечали на каждый мой взгляд!... Зачем, глупец, я только пошел на это проклятое никчемное совещание? Вот Фестин там не появился!
Глава 6. Стип
Я остался один. Вновь. Пытаясь понять, что не так в метрополии нашей, или, может, проблема таится во мне? Эпизод каждый в жизни мне важен...
Я её полюбил за прошедшую ночь? Но такая поспешность - нелепа... Кем была её мать, чью прекрасную дочь я пустил в свою душу столь слепо?
Похоже, старый тефианский "медведь" Стип начал слагать стихи от активизации химических элементов в крови... Никогда прежде со мной подобного не случалось. Грациоза была бы чрезвычайно довольна: мать извечно обвиняла меня в отсутствии романтизма, нелюбви к литературе и искусству. Лишь пейзажи Тефии я неплохо рисую акварелью...
Оставшись один, без Золь, я почувствовал себя тем, кого латиняне называли purus idiota, - круглым дураком...