Избранные
Шрифт:
– Вы конфликтуете с людьми, – перебил меня Жаров. – Вот, в Карачском районе мы предлагали Вам взять руководителем штаба ветерана – Шубина, а Вы отказали ему.
– Я встречалась с ним, – едва заметно усмехнулась я. Почувствовав, что Жаров дрогнул. – Это пожилой, очень проблемный, пьющий человек, находящийся в крайне стесненном материальном положении с тяжело больной женой на руках. Вместо него я предложила Пронина – независимого депутата Карачского райсовета. Он молод, амбициозен, и только что победил на выборах. Сергей Сергеевич, – улыбнувшись, я укоризненно покачала головой, – когда на прошлой неделе я докладывала Вам об этом, Вы ничего не имели против такой, совершенно целесообразной, замены, – разве не так?!
– А почему Вы разругались
В его интонации не было ни угрозы, ни обвинения, скорее недоумение. Похоже, он хотел быть на моей стороне, а не просто играл роль «доброго следователя».
– Это какое-то недоразумение, или Вас сознательно дезинформировали, – со всей искренностью сказала я. – Уже во время первой встречи Мельникова Елена дала согласие на сотрудничество и даже пригласила меня к себе домой в гости. А буквально дня три тому назад я помогла ей лечь в больницу в областном центре, и теперь мы ежедневно созваниваемся с нею. Пожалуйста, вот, на моём сотовом всё видно!
Быстро достав из кармана свой сотовый, я на ладони протянула его Жарову. Он не шелохнулся. Я убрала телефон на место.
– А сегодня ещё и её муж звонил, – продолжила я. – Он просил навестить Елену, потому что из района сложно каждый день ездить в больницу, тем более, что он работает. Все нормально с Мельниковой и моими с ней отношениями! Она подлечится, и будет возглавлять районный штаб. – Что же касается моего брата, – я недоумённо пожала плечами, – то ситуация была такая. Во время прошлых выборов в Госдуму, я работала в Москве, в Торгово-Промышленной Палате, и была очень занята. Мне удалось выбраться в регион всего дважды, чтобы помочь Сергею. В первый приезд все три дня я провела на телевидении, снимая рекламные ролики для него. Хотя я работала на другом канале, но, думаю, ваша сотрудница – журналистка Ткачёва может подтвердить мои слова, так как в это время я общалась с нею в телестудии. Ситуация тогда сложилась так, что проигрыш Сергея был предопределён. Но он решил пройти путь до конца, и я не могла отказать ему в посильной помощи. Второй раз я приехала в Миссурск наблюдателем, но только на день выборов. Тогда довольно быстро выяснилось, что сотрудники районной избирательной комиссии, в которую я была направлена Сергеем, подготовились к фальсификации результатов в пользу Главы района. Я лично знала этого Главу как абсолютно бессовестного взяточника. Но самостоятельно с ним и его пособниками я бы не справилась, потому что у нас не было для этого средств – телекамер, журналистов, наблюдателей, автомобиля – в общем, ничего! Поэтому я пришла в штаб его соперника – Косычева, который был лидером на тех выборах. Объяснила его людям, что возможности для фальсификации у Главы района есть, но если они мне помогут своими ресурсами, то мы сможем их предотвратить. На том и договорились. Так что результаты по тому району получились вполне объективными. Это что ли вы назвали «работой против брата»?
Слушая меня, Алфеев время от времени понимающе кивал головой, а с лица Жарова не сходила ироничная усмешка, но его колючие глаза смотрели внимательно и серьезно.
– По поводу интриг вокруг проректора ничего вообще сказать не могу. Я перестала работать в ВУЗе почти десять лет тому назад и делами института вообще не интересуюсь, тем более, что последние годы проживаю в Москве… А, да! – вспомнила я. – Приезжали как-то миссурские предприниматели к Сергею, когда он ещё был депутатом. Они жаловались на то, что мой бывший ректор не помогает продвигать научные разработки в Москве. Тогда я и брякнула: «Бесполезно его стимулировать. Он и не знает, как собственно вам помочь. Этому ВУЗу вообще другой ректор нужен». Вот и всё! Не думаю, что это мое мнение можно назвать «интригами». А больше, – ни слухом, ни духом!
Алфеев, наконец, перестал расхаживать вдоль стены и сел за стол.
– Джули Борисовна, – как ни в чём не бывало, сказал он, – у
меня к Вам одна просьба: пожалуйста, ни о чём не разговаривайте ни с кем из членов штаба. Народ у нас своеобразный. Вы просто их не знаете! Предлагаю сейчас закончить разговор. Встретимся завтра вечером на заседании штаба. Хорошо, Джули Борисовна?!Я неопределенно повела плечом. Произошедшее объяснение опустошило меня, все чувства во мне притупились.
Вернувшись домой, я бросилась на диван в надежде забыться и уснуть. Но размышления ни на минуту не дали мне задремать. Так, ворочаясь с боку на бок, не находя покоя, я пролежала до вечера, когда из школы вернулся сын. Мы вместе занялись обычными бытовыми делами, но скрыть от Санька свое угнетённое состояние мне не удалось.
– Да я вижу, что что-то случилось! – беспокоился он.
Рассказать мальчику о случившемся было бы слишком опрометчиво, но и совершенно изолировать его от информации об обстоятельствах своей жизни и работы,– ошибочно.
– Сегодня встречалась с Жаровым и Алфеевым. Боюсь, мне не хватит сил для работы с ними. Я имею в виду, что для конкурентной борьбы внутри штаба нужна особая психологическая устойчивость.
– Да ладно!– не поверил в мою слабость Санёк.
Взглянув на него, я улыбнулась. Я люблю этого красивого, кучерявого подростка и всякий раз испытываю радость, заметив в нём ответную привязанность.
– Поясню. Мое положение можно сравнить, например, с положением путешественника, который, попав на африканское плоскогорье, покрытое деревьями и зелеными лужайками, воображает, что находится в английском парке, тогда как:
«В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие крокодилы.
Будут вас кусать! Бить и обижать!»
– А…– неопределенно протянул Санек.
– Английский парк, – это условия, в которых мы работали с Сергеем. Подбирая людей, я всегда формировала из них команду единомышленников, в которой «один – за всех и все – за одного». Благодаря этому мы и побеждали, хотя денег катастрофически не хватало. А у этих молодых предпринимателей ситуация другая. У них с деньгами всё в порядке, поэтому они просто нанимают тех, кто согласится на них работать. Как результат, – получается не штаб, а настоящий гадюшник! Что улыбаешься?! Вот я и решила уйти от них.
– Я вообще-то был уверен, что ты уже ушла!
– Я тоже. А они – Жаров и Алфеев, уже после того как я, заявив об уходе, фактически ушла, пригласили меня к себе для беседы!
– Зачем?
– Чтобы с позором выгнать, обвинив в профнепригодности. Жаров хотел избавиться от меня, потому что я мешаю реализации его планов, своим «дурным» влиянием на кандидата. Ну а Алфеев, которому он на мозги накапал, как мне показалось, надеялся прояснить ситуацию, прежде чем позволить Жарову «расправиться» со мной. Пришлось прояснять.
– И ты не смогла?! – огорчился Санёк.
– Да нет! Мы всё-таки разобрались. Алфеев даже предложил продолжить совместную работу. Но мне не хватило профессионализма, дорогой мой, для того, чтобы не попасть в эту унизительную ситуацию!
– Но ведь всё в порядке?! – спросил Санек в надежде вернуть себе уверенность в нерушимости нашего общего благополучного мира.
– Да, конечно, всё в порядке, – подтвердила я. – Мы ещё поиграем! Они, конечно, ушлые ребята, но ведь и я не лыком шита!
– Не понял! – заинтересовался Санёк. – Ты же уйти решила?!
– Не совсем так! Но пока я и сама не очень представляю, как справлюсь с ситуацией.
– А ты знаешь их слабые места?
– Конечно, – я обрадовалась возможности увести разговор в другое русло. – Недавно я попросила пресс-секретаря Алфеева дать мне биографию кандидата. А этот пресс-секретарь – совсем мальчишечка, чуть старше тебя. Так вот, в биографии, которую он напечатал на одной странице, я обнаружила 42 ошибки! Когда я отдала ему правленый листочек, он нисколько не смутился. «Я же телевизионщик, – говорит, – я тексты не пишу». Не только он, но и большинство в команде Алфеева, – плохо образованные люди.