Избранное
Шрифт:
Итак, мои предчувствия меня не обманули. И тем не менее, я бы совершенно определенно сказал, что коттедж был пуст; так кто же был этот человек, который повел себя так, словно он вернулся домой? Снова, на этот раз испытывая некоторый страх, я постучал в дверь с намерением задать какой-нибудь пустяшный вопрос, затем постучал снова, более сильно, так что не могло быть и речи о том, что мой стук не был услышан. Не получив никакого ответа, я попробовал ручку двери. Дверь была заперта. Тогда, с трудом преодолевая все более и более овладевавший мною страх, я обошел коттедж, вглядываясь во все незашторенные окна. Внутри было темно, хотя всего лишь пару минут назад я видел свет лампы, вырвавшийся из открытой двери.
Поскольку
Хью оторвался от своей книги и прошептал мне:
– Она уснула, точно так же, как тогда, - сказал он.
Глаза Маргарет были закрыты, она дышала ровно и спокойно, как дышит спящий человек, а затем ее рука вдруг принялась двигаться с необычайной уверенностью. Поперек большого листа бумаги одна за другой возникали буквы, потом рука ее внезапно остановилась, она проснулась и взглянула на лежащий перед нею лист.
– Как глупо, - произнесла она.
– Кто-то из вас очень зло подшутил надо мной!
Мы заверили ее, что это не так, и она прочла написанное.
– Садовник, садовник, - прочитала она.
– Я садовник. Я хочу придти. Я не нахожу ее здесь.
– О, Господи, опять этот садовник!
– воскликнул Хью.
Рассматривая надпись, краем глаза я заметил, как глаза Маргарет сфокусировались на мне, и прежде чем она заговорила, я уже знал, о чем она спросит.
– Вы возвращались с прогулки мимо коттеджа?
– спросила она.
– Да, и что?
– Он все еще пустует?
– тихо произнесла она.
– Или... или нет?
Мне не хотелось рассказывать ей о том, что я видел или, по крайней мере, думал, что видел. Возможно, за этим не скрывалось ничего достойного внимания, и мне не хотелось, чтобы каждый из нас своим мнением укреплял мнение другого.
– Я снова стучался, и снова не получил ответа, - сказал я.
Наступило время отходить ко сну; Маргарет поднялась и проследовала к себе; после того, как она скрылась, я и Хью вышли из дома, чтобы оценить погоду. Луна светила посреди ясного неба, и мы неспешным шагом шли по дорожке перед домом. Внезапно Хью быстро обернулся и указал на угол дома.
– Кто это там?
– спросил он.
– Взгляните! Вон там! Он только что завернул за угол.
Я обернулся и мельком успел заметить фигуру высокого человека плотного телосложения.
– Вы видели его?
– спросил Хью.
– Я обойду вокруг дома и найду его, мне вовсе не хочется, чтобы кто-то бродил тут ночью. Ждите здесь, а если он снова появится, пока меня не будет, спросите его, что ему нужно...
Хью оставил меня рядом с открытой парадной дверью, где я должен был ждать его, пока он не совершит обход. Не успел он скрыться из глаз, как я услышал, совершенно отчетливо, быстрые, но тяжелые шаги по асфальтированной дорожке со стороны, противоположной той, в которой он исчез. Но не было видно никого, кто мог бы быть причиной этих звуков.
Шаги невидимки раздавались все ближе и ближе, а затем, к своему ужасу, я почувствовал, как этот кто-то невидимый коснулся меня, когда я стоял перед дверью. Я задрожал, но не только от ужаса - к моей руке прикоснулось что-то ледяное. Я попытался ухватить этого невидимого нарушителя, но он вырвался, и в следующий момент я услышал шаги по паркету внутри дома. Какая-то
дверь открылась и захлопнулась, и больше я ничего не слышал. В следующий момент из-за угла, из-за которого прежде появился невидимка, выбежал Хью.– Но где же он?
– спросил Хью.
– Он шел передо мной не более чем в двадцати ярдах, - высокий, крепкий парень.
– Я никого не видел, - отвечал я.
– Я слышал его шаги по тропинке, но никого не видел.
– А потом?
– снова спросил Хью.
– Мне показалось, что он оттолкнул меня и вошел в дом, - сказал я.
Шагов на дубовой лестнице слышно не было; мы обыскали комнату за комнатой на первом этаже дома. Двери в столовую и курительную комнату были заперты, в гостиную открыта, и оставалась только одна дверь, которая могла открыться и закрыться; она вела в кухню и помещения для прислуги. Но и здесь наши поиски оказались безрезультатны; ни в кладовых, ни в посудомоечной, ни в гардеробной, ни в помещениях слуг мы не обнаружили ничего, здесь было тихо и пустынно. Наконец, мы оказались в кухне, также пустой. Однако у камина стояло кресло-качалка, и оно покачивалось туда-сюда, словно кто-то, сидевший в нем, только что вышел. Оно мягко покачивалось, и это, казалось, создавало ощущение присутствия кого-то, нами не видимого, в гораздо большей степени, если бы в нем кто-то находился. Помню, я даже хотел остановить его и попытался протянуть руку, но она отказалась мне повиноваться.
Того, что мы видели, а в еще большей степени того, что мы не видели, было вполне достаточно, чтобы испортить сон большинству людей, и я, вне всякого сомнения, не являлся исключением из их числа. Долго лежал я с открытыми глазами и напряженно вслушивался, а когда, наконец, задремал, то в полудреме услышал звук, приглушенный, но достаточно явственный, производимый кем-то, ходившим по дому. Мне пришло в голову, что это, должно быть, Хью, вышел на разведку; но когда я постучал в дверь между нашими комнатами, то услышал ответный стук; как оказалось, он подошел к двери с другой стороны, чтобы узнать, не я ли отправился на поиски. И пока мы переговаривались, шаги раздались около моей двери, а затем заскрипела лестница, по которой кто-то поднимался. Спустя некоторое время шаги раздались прямо над нашими головами, на чердаке.
– Это не спальная прислуги, - сказал Хью.
– Там никого быть не должно. Давайте посмотрим еще раз: кто-то там все-таки есть.
С зажженными свечами мы осторожно прошествовали наверх, но едва достигли верхней части пролета, как Хью, шедший на шаг впереди меня, резко остановился.
– Что-то движется рядом со мной!
– сказал он и попытался схватить пустоту. Пока он говорил, я испытал то же самое ощущение, а еще спустя несколько мгновений лестница ниже нас заскрипела, как если бы по ней кто-нибудь спускался.
Всю ночь звук шагов раздавался в разных частях дома, как будто кто-то что-то искал, и когда я, уже лежа, прислушивался к происходящему, то вдруг вспомнил о словах, которые Маргарет написала на дощечке для гаданий. "Я хочу придти. Я не могу найти ее здесь".
Действительно, все выглядело так, словно некто пришел в дом и тщательно его обыскивает. Может быть, садовник. Но что и для кого разыскивал этот невидимый садовник?
Когда телесная боль стихает, трудно вспомнить те ощущения, которые испытывал, со всей живостью; точно так же я, на следующее утро, встав и одевшись, тщетно пытался вспомнить тот ужас, который не отпускал меня во все время ночных похождений. Я вспоминал о раскачивавшемся кресле, звук шагов по асфальтовой дорожке снаружи дома, прикосновение, когда кто-то вошел в дом. Но сейчас, спокойным ясным утром, и весь ясный морозный зимний день, я не мог понять, что это было. Требовались те же самые ощущения, что и прежде, но сейчас они отсутствовали. Хью чувствовал то же самое; он даже был склонен отнестись ко всему происшедшему с известной долей юмора.