Избранное
Шрифт:
— Почти… — просипел тот, стоя на одной ноге. — Я как раз собирался сделать вам комплимент — вам очень идут высокие каблуки, Долорес, — но не успел…
— Простите великодушно, — искренне сказала она, — я не посмотрела назад.
— Ничего-ничего, вы же не нарочно… — маленький профессор выдохнул и осторожно опустил пострадавшую ногу на пол.
— О! Ваша очередь! — сказала вдруг МакГонаггал с заметным злорадством и указала наверх. Там, почти невидимый в тени, криво висел венок из омелы. — Давайте-давайте, а то, как надо мной глумиться, так все первые, а как самим…
— Делать нечего, — развела руками
— Да, — хихикнул Флитвик и подозвал стул, на который и вскарабкался. И то еще Марине Николаевне пришлось пригнуться, на ее-то каблуках. — М-м-м… и духи у вас замечательные, Долорес!
— Спасибо, Филиус, — улыбнулась она.
В прошлой жизни она себе подобного позволить не могла, и вот дорвалась, что называется, до фирменного парфюмерного магазина!
Снейп, ухитрившийся добраться до праздничного стола без потерь, смотрел на окружающих с откровенным злорадством. Правда, ему не иначе как чудом удалось уйти от столкновения с той самой Чандлер, которая его откровенно подстерегала, но, видимо, годы тренировок не прошли понапрасну.
«Надо напомнить ему про тренировки, — спохватилась Марина Николаевна, подумав об этом, — совсем вылетело из головы с этим нападением! Как раз на каникулах и можно будет заняться, а то потом поди выбери время…»
С этой целью она и нагнала Снейпа после ужина в холле.
— Хорошо, — сказал он, выслушав, — только не завтра. Дайте пару дней отдохнуть от этого бедлама.
— Разумеется, — кивнула она, — у меня есть кое-какие дела на ближайшее время. Главное, хотя бы пару занятий до окончания каникул провести, а когда именно — выбирайте время.
— Да, я вам сообщу. Осторожнее на каблуках, пол скользкий!
— Я уже заметила, спасибо, — вздохнула Марина Николаевна, едва не подвернув ногу. — Кстати, травмоопасно, особенно в сырую погоду. Надо бы заменить покрытие на более шероховатое…
— Филч вам за это спасибо не скажет, такой пол мыть замучаешься.
— Да, в самом деле… Ладно, спрошу у Флитвика, наверняка есть какие-нибудь чары против скольжения, — вздохнула она, — мне что-то ничего подходящего на ум не приходит.
Снейп молча кивнул и развернулся было, чтобы отправиться к себе в подземелья, как вдруг сверху раздался радостный хохот Пивза.
— Попался, попался! — голосил он, выписывая круги над их головами. — Все смотрите, профессор Снейп попался!
— Эй, так не честно! — возмутилась Марина Николаевна, увидев у Пивза в руках венок из омелы. — Кто тебя подговорил, а?
— Подозреваю, что весь наш дружный коллектив, — мрачно ответил Снейп, кивнув на вход в Большой зал, где столпились преподаватели и ученики. — Ну что ж… Десять лет я был абсолютным чемпионом, но утратил бдительность и недооценил коварство коллег… Простите, Амбридж, ничего личного.
С этими словами он совершенно невозмутимо обнял Марину Николаевну и крепко поцеловал, после чего отстранился, обозначил поклон на публику и с достоинством удалился.
— Да! Все-таки размочили счет! — азартно выкрикнула Хуч, и они с МакГонаггал чокнулись бокалами с вином.
— Долорес, и каково это было? — с неподдельным интересом спросила Спраут, подойдя к несколько опешившей Марине Николаевне.
— Технично, — подумав, подобрала та подходящее определение.
Часть 21
У
Марины Николаевны в самом деле было запланировано не самое приятное, но необходимое, как она полагала, дело. На Рождество принято наносить родственные визиты, чего Долорес Амбридж не делала никогда, однако…С куда большим удовольствием Марина Николаевна навестила бы своих родных — девяносто шестой год, тетя еще жива, кузина не уехала в другую страну с мужем… Она уже написала запрос через консульство, но ответа пока не было. Писала и обычные письма, благо адрес помнила, но они канули в никуда, даже не вернулись с пометкой, что адресат выбыл или как-то в этом роде. Если вообще дошли — девяносто шестой, тот еще бардак в стране, потерять письмо ничего не стоит! Ну а ее домашнего телефона — можно дозвониться ведь и из Британии! — попросту не существовало.
Тут оставалось только гадать: вдруг в этой реальности никогда и не существовало Марины Николаевны Заместьевой, рано потерявшей родителей и выросшей с тетей и кузиной? Или же существовала? И куда вынесло настоящую Амбридж, в тот же девяносто шестой или в две тысячи семнадцатый? Если первое, то сейчас молоденькая Марина преподает в школе и берет любую подработку, от мытья полов до торговли на рынке по выходным, чтобы прокормиться и дать кузине нормально закончить институт. А летом они отправятся с тетей на дачу, сажать картошку…
С другой стороны, хваткая стерва Долорес, если пережила первый шок, вполне могла приспособиться и не вкалывать с утра до ночи, а найти себе денежного кавалера: в юности Марина Николаевна была недурна собой, но отличалась чрезмерной разборчивостью. А вот у Долорес желание выгодно выйти замуж было навязчивой идеей, так что она вполне могла плюнуть на принципы и захомутать какого-нибудь «папика» старше себя вдвое, а то и отбить у жены богатого родителя кого-нибудь из учеников. Даже без магии она наверняка была способна на подобное!
Если так, то… опять же возможны варианты: или она бросила тетю с кузиной, или все-таки что-то подкидывает им от щедрот (вдруг в ней сохранилось что-то от самой Марины Николаевны, как память Долорес осталась здесь, в этом теле?). Возможно, они живут теперь в другом месте? Вероятно, даже в другой стране? Как их теперь искать? Это не волшебники, посылать сову нет смысла…
Самой, разве что, съездить и посмотреть на месте, расспросить соседей? Волшебный переводчик раздобыть несложно (на русском она могла думать, но не говорить), документы — тоже, долететь самолетом, потому что аппарировать на такое расстояние просто опасно… Но за каникулы такое не провернешь, придется ждать лета.
А тем временем, быть может, и ответ из консульства придет! Если семья выехала за границу, данные точно должны иметься, а родственников в девяностые многие разыскивали: Марина Николаевна помнила, у одного из ее учеников обнаружилась родня в Югославии — двоюродный дедушка после войны остался там, женился, а потом разыскал еще живого брата, племянников и внуков. А раз так, поток документов огромен, и пока еще дойдет дело до ее запроса…
Ну а если Долорес угодила в две тысячи семнадцатый… Оставалось ей только посочувствовать. Марина Николаевна решила, что если протянет в этой реальности еще двадцать лет, тогда и подумает, стоит ли искать саму себя!