Чтение онлайн

Тут я подумал, что Локхарта можно было бы заслать к Волдеморту, чтобы развалить организацию изнутри. Потом передумал: тот Ступефаем не отделается, а сразу заавадит. Жалко, я бы предпочел, чтоб Локхарт помучился!

– Сегодня они будут бродить по школе и разносить ваши валентинки!
– продолжал он, отряхиваясь, как ни в чем не бывало.
– Но веселье на этом не закончится! Я уверен, мои коллеги тоже захотят поучаствовать в празднике! Почему бы нам не попросить профессора Снейпа показать, как приготовить любовное зелье? И если вам интересно, то старый хитрый профессор Флитвик знает об очаровывании больше, чем любой другой волшебник,

Флитвик молча закрыл лицо рукой. Снейп... ну, на Снейпа лучше было даже не смотреть, чтобы не отравиться безо всякого зелья.

Весь день орда гномов бродила по замку и распевала дурацкие стишата про кровь и любовь. Это был ужаснейший Валентинов день в моей жизни!

Но это я так думал, пока меня не настиг гном с музыкальной открыткой... Ей-ей, я честно пытался ржать со всеми вместе, но на самом деле мечтал провалиться сквозь землю! Судя по тому, какой краской залилась Джинни Уизли, это было ее творчество, и я даже нашел в себе силы вымученно улыбнуться ей. Не каждый день мне все-таки стихи посвящают, ехидно сказала Гермиона, а я даже не нашелся, что ответить! А она, кстати, подумав, обиделась на то, что ни я, ни Невилл не догадались прислать ей валентинку. Я правда не додумался, но сумел постоять за себя, спросив, в самом ли деле Гермиона хочет, чтобы гном под собственный аккомпанемент прочел ей сонет Шекспира? Я стихи сочинять не умею, а чтоб не опозориться, лучше заимствовать у классиков... Гермиона подумала, представила себе этот перфоманс и решила, что обойдется.

В общем, после занятий мы сбежали куда подальше. Конкретнее, в больничное крыло, там сейчас никого не было, и мадам Помфри позволила нам спрятаться от гномов. Взамен мы помогли ей чистить и нарезать ингредиенты для простеньких больничных зелий, а Гермиона выспросила побольше о том, как готовится зелье из мандрагоры. Очень познавательно оказалось! Мадам Спраут в подробности не вдавалась, заявив, что нам еще рано знать такие вещи, а мадам Помфри об этом и не подумала и даже сказала, что рада видеть такую любознательность в наши-то годы!

Наконец, она занялась своими делами, а мы сгрудились в дальнем уголке над тетрадкой.

– Значит, что у нас есть?
– Гермиона загнула первый палец.
– Тетрадь пуста. Проявляющее заклинание не действует. Обычные проявители для волшебных исчезающих чернил тоже. Для обычных чернил из магазина приколов — аналогично.

Я кивнул: по моей просьбе Дадли прислал и чернила, и проявитель для них. На обычной бумаге и даже на пергаменте они прекрасно действовали, а вот с этой тетрадкой творилось что-то странное: исчезать чернила исчезли, а вот проявиться и не подумали. Может, пятьдесят лет назад другие составы использовали, предположил я, но мои догадки делу помочь никак не могли.

– Она не горит, - добавила Гермиона и для наглядности погремела в кармане коробком спичек, - прогревание тоже ничего не дает, надписи не проявляются. А еще она не тонет.

– И хоть промокает, не портится и даже не коробится, - добавил я, припомнив, в какой луже мы нашли тетрадку.

– Кислота ее тоже не берет, - добавила Гермиона.

– Кислоту-то ты откуда взяла?
– подозрительно спросил я.

– Попросила у папы набор юного химика, - созналась она, - он передал твоей тете, а она прислала... Мои родители с совами обращаться не умеют, а мама вовсе их боится.

– И ты ничего нам не сказала...
– вздохнул я.

– Ну... я думала - вдруг получится, тогда был бы сюрприз, -

– То есть, - подвел я итог, - тетрадка эта заколдована, и заколдована очень серьезно. Может быть, и правда самим Волдемортом!

– Гарри, а шрам так и чешется?
– спросил Невилл.

Я кивнул. Собственно, поэтому тетрадка и хранилась у Гермионы: я ее при себе держать не мог чисто физически, так зудел шрам!

– Знаешь, я попытался разглядеть ее струну, - добавил он, а я нахмурился и переглянулся с Гермионой.

Мы тоже пытались, но что толку? Воздействовать на струну не выходило, почти как в тот раз, с фокусами Добби. Вот только домовик точно был ни при чем: эта магия ощущалась совершенно иначе.

– Она очень похожа на твою, - добавил вдруг Невилл.
– Не один в один, но что-то общее есть... И я еще подумал, что там, в подземелье, струна Квиррелла ощущалась почти так же... ну, пока из него Волдеморт не полез.

– Погоди-погоди...
– Гермиона пристально уставилась на тетрадку, потом на меня, снова на тетрадку...
– А ведь Невилл прав! И как это я сама не сообразила...

– Я тебе просто глаза намозолил, вот ты и не заметила очевидного, - великодушно сказал я.
– А я свою струну вовсе не вижу, не могу сравнить.

– Так...
– она вскочила и прошлась туда-сюда, заложив руки за спину (опять-таки, в точности, как Снейп).
– То есть, если в Квиррелле сидел Волдеморт, а ощущался так же, то и в тетрадке может быть что-то подобное. Следовательно, наши выводы верны.

– Осталось придумать, как выковырнуть его оттуда, - добавил я, а сам подумал, что не хочу опять обниматься с Волдемортом. Мне не понравилось.

– Смотрите!
– позвал нас Невилл, который под шумок завладел тетрадкой.
– Надпись исчезает!

– Мы уже видели, - мрачно сказала Гермиона.

– Да нет, то были исчезающие чернила, а это обычные!

Мы переглянулись, а я выразительно постучал себя по лбу. Это ж надо было, а? Мы эту тетрадку чуть ли не рентгеном просвечивали (и просветили бы, если б он нашелся в больничном крыле), а написать что-нибудь обыкновенными чернилами не додумались...

Слова «Меня зовут Невилл Лонгботтом» медленно исчезли, как будто впитывались в страницу. А потом чернила словно вытекли обратно, составив другую фразу: «Привет, Невилл. Меня зовут Том Риддл. Как ты нашел мой дневник?»

«Кто-то спустил его в унитаз, но неудачно», - честно ответил Невилл.

«Хорошо, что я записал свои воспоминания кое-чем, что продержится дольше, чем чернила. Я всегда знал, что найдутся люди, которым не захочется, чтобы мой дневник прочли», - был ответ.

«Так ты правда Волдеморт?» - спросила Гермиона, отобрав у Невилла перо и сказав, что он будет тянуть до второго пришествия. Причем неважно, кого, Христа или этого самого Волдеморта.

Тетрадка не отвечала.

– Ну вот, ты его спугнула, - с досадой произнес я, но тут на чистой странице снова появились слова.

«Том Марволо Риддл», - выдала тетрадка. Потом буквы перемешались, и получилось «Я - лорд Волдеморт».

«А как ты догадался?
– спросила заключенная в ней сущность вдогонку.
– Хотя постой, ты ведь не Невилл...»

«Долго рассказывать, - написала Гермиона, удивленно округлив глаза. И то, тетрадка различала, кто именно в ней пишет!
– Но ты прав, нас тут двое. Меня зовут Джейн Эдвардс».