Избранное
Шрифт:
Девушка только усмехнулась: гримаса ее подопечного сейчас до смешного напоминала высокомерную физиономию его отца.
— Молодой хозяин! Не берите! Не берите! Яд! — Домовуха вдруг выхватила у Драко злосчастный бутерброд и принялась в ярости топтать. — Магглы зло!
Вот тут Эйприл не на шутку испугалась: если Добби казался просто придурковатым, то Элси, похоже, была просто чокнутой. А что, если она сейчас возьмет да и набросится? Драко-то эта сумасшедшая не тронет, но вот саму Эйприл может запросто придушить у него на глазах, силища-то невероятная для такого маленького и хрупкого с виду существа… А
Оставалось разве что сгрести Драко в охапку и малодушно заслоняться им, как живым щитом, но Эйприл не успела.
— Пошла вон, дрянь! — вдруг звонко выкрикнул он, вскочив на ноги. Посуда на столике задребезжала. — Убирайся! Прочь!..
Эйприл подскочила — ошалевшую домовуху вдруг снесло неведомой силой и впечатало в противоположную стену, следом полетел столик со всей сервировкой. Она глянула вверх: люстра опасно покачивалась.
Когда девушка снова посмотрела перед собой, ни домовухи, ни битой посуды не было. Она перевела взгляд на Драко, раскрасневшегося, сжимающего кулаки и сверкающего глазами, но уже не опасного.
— Эйп, это что, я?.. — спросил он удивленно, снова превращаясь в маленького мальчика.
— Похоже… Как это ты так?
— Не знаю… Но я так разозлился… просто ужас как разозлился! — нахмурился Драко. — Обзывается, поесть не дает, и еще… вы с тетей Сарой готовили, а она — ногами топтать?!
— Все-все, уймись, — поспешила сказать Эйприл. — Это ты от переживаний учудил. Помнишь? Огорчился — кухню поджег, теперь вот посудой швыряешься… Хорошо, сегодня без пожара обошлось, я что-то тут огнетушителей не вижу!
— Эйп, давай уедем отсюда, а? — попросил Драко.
— Как?
— Ну так… возьмем твой велосипед и уедем. Или даже пешком уйдем, тут же до фермы не очень далеко!
— А как же твой папа? Он так радовался, что ты наконец дома!
— Он может в гости приходить… А тут мне вчера понравилось, а сегодня я боюсь!
Скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель просунулся большой влажный черный нос, усиленно втягивающий воздух. Потом дверь открылась полностью, и в комнату вошел Фенелли собственной грандиозной собачьей персоной.
«А если это Элси натравила? — в панике подумала Эйприл. — Люциус же велел Добби привести пса, и тот слушался домовика…»
Дог по-хозяйски огляделся, принюхался, нашел на полу злополучный бутерброд и моментально его слопал — только розовый язык и белоснежные клыки мелькнули, когда Фенелли с удовольствием облизнулся. Затем пес внимательно изучил багаж Эйприл, обнюхал ее ноги, потом Драко (целиком) и уселся, положив громадную башку на край кровати и постукивая хвостом по полу.
— Вы… вы очень милы, мистер Фенелли, — произнесла Эйприл, стараясь обратить все в шутку и не дать Драко напугаться, потому что неизвестно, как поведет себя собака, если мальчик заплачет. — Настоящий джентльмен.
— Джентльдог, — подал голос Драко и неуверенно хихикнул.
Пес поднял голову, окинул обоих взглядом и с шумом брякнулся на пол. Уходить он явно не собирался.
— Что будем делать, Эйп? — шепотом спросил мальчик.
— Не знаю, — ответила она. — Я хотела пойти поискать кухню, но потом подумала, что эта ненормальная нас оттуда выгонит. Тогда еще можно было в библиотеке
посидеть, но… там то же самое. Я и решила, что мы посидим у себя и чем-нибудь займемся… а теперь мы уже точно никуда не пойдем!— Так и будем сидеть?
— А куда деваться? Я этого пса боюсь, — созналась Эйприл. — И той истерички тоже. Ее даже больше.
— Я могу до твоей сумки доползти, — сообщил Драко, оглядевшись, — ты ее на кровати оставила.
— Давай! Там есть блокнот и ручка, будем таблицу умножения учить!
— Вот я так и знал…
Они застопорились на «семью семь», которое неизменно выходило равным сорока семи. Фенелли все это время не покидал поста у кровати, мерно похрапывая. Время от времени он поднимал голову, бдительно настораживал уши, негромко, но угрожающе рычал, потом снова засыпал.
— Эйп, мне надо… — вдруг несчастным голосом произнес Драко. То-то он все ерзал, сообразила Эйприл, не мог раньше сказать!
— Очень?
— Ага…
Ни до какой подходящей посудины с кровати было не дотянуться, с унынием констатировала Эйприл. А чтобы попасть в ванную комнату, надо было переступить через гигантского пса. Оставался еще крайний вариант, но Драко отверг его с негодованием.
— Мистер Фенелли, — негромко позвала она, решив, что все едино пропадать. — Проснитесь, пожалуйста.
Дог дернул одним ухом, но не соизволил открыть глаза.
— Мы идем в туалет, — сообщила Эйприл, храбро перешагивая через собаку.
Фенелли потянулся, зевнул и пошел следом за ними, а там бдительно ждал под дверью, закрыть которую полностью не дал, сунув нос в щель. Отпихивать же его Эйприл не рискнула.
— Вы, сударь, вуайерист, — строго сказала ему девушка. Пес вывалил язык и шумно задышал, поставив уши домиком, будто понимал человеческую речь. — Драко, может, пойдем по дому пройдемся? Если мистер Фенелли не против…
— Вуф! — весомо высказался дог.
— Он против, — с уверенностью сказал Драко. — Давай лучше дальше умножение учить. Когда учишь, есть не так хочешься…
«Что за бред! — подумала Эйприл со злостью. — Конечно, он хочет есть, потому что это был не завтрак, а чушь собачья, да простит меня Фенелли, зря я о нем плохо думала… А когда изволит явиться хозяин, успеет ли переделать дела до обеда, бог весть!»
Преисполнившись решимости высказать Люциусу все, что она думает о заведенных в этом доме порядочках, Эйприл, уже не обращая на неотступно следующего за ними пса, отвела Драко обратно в комнату, и они в ударном темпе добили таблицу умножения и принялись ее повторять. Правда, семью семь время от времени фордыбачило, но не критично…
— Позови эту… тебе-то она принесет поесть, — безнадежно сказала Эйприл, когда у нее самой начало подводить живот.
— Не буду, — насупился Драко. — Она гадкая. Я все папе расскажу!
— Конечно, расскажешь. А я добавлю. Только фразу эту забудь, — велела она.
— Почему? — удивился мальчик.
— Потому что ее обожают ябеды. Знаешь, в школе или во дворе часто бывает: встретятся два пацана и давай… «Ты че? — Я ниче, а ты че?». Иногда мирно расходятся, иногда дерутся, это всегда так. Но если кому-то слово сказали или толкнули, а он сразу пищит «я все папе расскажу, он вам задаст!», такого никогда уже уважать не будут, хоть он из кожи вон лезь!