Чтение онлайн

— У нас гости с тыла, — прозвучало в голове.

— Кто? — блин, так и знал, не дадут спокойно погеройствовать.

— Сейчас документы скопирую. Так, старшина Миронов и двое бойцов. Уже некогда у бойцов смотреть, они сзади к тебе подкрадываются. Метров десять, э… уже меньше.

И такая досада взяла Алексея на этого старшину, который так не вовремя объявился в ненужном месте, что он сказал громко и с горечью:

— Миронов! Мать твою наперекосяк и коромыслом по всем телятам твоего колхоза вместе с почтальоном теткой Глашкой! Если ты сорвёшь мне операцию, из тебя сделают чучело и поставят в Киеве, чтоб люди плевались!

— Затаились, —

На дороге возникло облако пыли, которое быстро увеличивалось. До цели метров двести, скорость пятьдесят, четыре секунды горит запал. Когда кидать? Фиг его знает, какая там формула?

Алексей выдернул чеку и бросил гранату. Потом сразу вторую. И спрятался за дерево.

Пока ждём, ещё в две гранаты запалы вкрутить, как раз время для этого.

Бухнуло раз, бухнуло два. Выглянуть из-за дерева, ага, кабриолет на обочине и дымит. А где пассажиры? Так и быть, вот вам ещё одна гранатка. Теперь уже прицельная.

Ну, что, пора смотреть результаты. А в голове-то, от близких взрывов, гудит.

Алексей перехватил автомат с левого плеча в правую руку и пошёл к машине. Нет, все-таки пистолетная рукоятка этому автомату нужна, а то рука выворачивается.

Последняя граната упала у самой машины и превратила всю левую её сторону в дуршлаг. Водителю сразу не повезло. Его убила ещё первая граната. Он так и остался сидеть за рулём. Мешок с костями.

А вот Гудериан снова подтвердил своё прозвище "Ураган". Он не пострадал от первых двух гранат. Его прикрыл своим телом водитель, и как только машина остановилась, он выпрыгнул, и залёг за машиной. А вот третью гранату он не просчитал, она рванула на дороге, и между колёсами сыпанул веер осколков. Мелкие осколки посекли ноги ниже колен, и руки ниже локтей. Ну, стоял человек на четвереньках, так и прилетело.

По дороге застучали сапоги – подбегали старшина и два солдатика. Алексей глянул на них и отвёл глаза: растерзанные и окровавленные, в обгоревших гимнастёрках и грязных бинтах, пограничники сорок первого года.

— Миронов! — позвал.

— Я, товарищ… — Миронов скользнул взглядом по пустым петлицам камуфляжа и нашелся: — …командир.

— Миронов, в Слониме немцы, а сейчас по этой дороге наши будут ехать. Нужно их остановить и предупредить, а то попадут, как кур в ощип. Понятно? Выполняйте!

— А вы?

— Миронов, то ты в плен меня собрался брать, то решил вопросами замучить…

— А откуда вы меня знаете?

— Я всё знаю! А теперь вперёд, вон, грузовики подъезжают.

Колонна тентованных Зис-5, притормаживала и останавливалась.

Сидоров взял Гудериана за шкирку и потащил в лес. Он хотел растянуть удовольствие.

Но нельзя продлить того, чего нет. Не было удовольствия, не было драйва, адреналин не заставлял сердце гулко биться о грудную клетку. Всё было как-то пресно, спокойно, обыденно. А чего хотелось то?

О! Хотелось, чтобы зазвенело в ушах, чтобы все органы чувств обострились, чтобы все нервы натянулись, как струна, а потом завязались в один большой упругий узел, словом, хотелось снова почувствовать себя в бою… как в молодости.

А получилось… как-то нехорошо: спокойно подошёл к дороге, спокойно кинул три булыжника, а сейчас спокойно волоку человека по земле. А куда, собственно, я его волоку? Надо было пристрелить его там, у машины. В том-то и соль. Застрелить в горячке боя, это одно, а просто подойти и выстрелить…

Метров сто Сидоров протащил Гудериана по земле волоком. Привалил его к толстой березе и огляделся. Не очень густой перелесок, тем не менее, скрыл дорогу с урчащими машинами и бегающими солдатами, и если бы не дальняя канонада, можно было почувствовать себя в одиночестве.

Алексей сел напротив Гейнца и начал рассматривать его в упор. А чего, собственно, стесняться или кого?

Ранения у немца оказались легкими, посекло его неглубоко. Кровь сначала щедро смочила рукава и галифе, но сразу, видно, унялась, господин генерал даже не утратил горячечный румянец.

Так вот сидели, друг напротив друга, смотрели друг на друга и молчали. Вернее сказать, враг рассматривал врага.

Гудериан не выглядел испуганным, глаза не бегали, смотрели настороженно и цепко. И только правый угол рта некрасиво кривился, от боли, должно быть.

Сидоров вдруг ясно осознал, что не знает, с чего начать разговор с этим гитлеровцем. Допрашивать его, как военнопленного смысла нет, Алексей лучше его самого, знал все его буржуинские секреты. Торжественно объявить ему, что все его нынешние победы пойдут прахом и война закончится в Берлине? Зачем? Почувствовать превосходство? Унизить врага? Но врага можно унизить победой над ним. Так это когда ещё будет, а пока Красная армия разбегается. Уф-ф! Зачем же он всё это затеял?

— Скажите, Гейнц, — вдруг спросил Сидоров, — почему у вас такая позорная фуражка? У фенрихов получше бывают.

Тут надо бы сказать, что фуражка была по-прежнему на Гудериане, разве что покосилась и сидела набекрень. Причиной того, что она не слетела, была еле заметная тесёмочка, которая крепилась по обе стороны фуражки, и проходила под подбородком.

В этот момент ожил зритель из будущего: — Иди, забери у него пистоль. А то что-то он рукой у кобуры шурудит.

Сидоров вскочил с земли, сделал шаг левой ногой в сторону сидящего Гудериана, а потом правой ногой с размаху ударил его по предплечью правой руки. Удар отмахнул правую руку вверх и влево, Алексей нагнулся и подхватил из расстёгнутой кобуры немца уже почти вытащенный пистолет. Потом вернулся и сел туда же, где и сидел.

— Алё, шнеллер Гейнц, я задал вопрос! — Сидоров в ожидании ответа начал рассматривать трофей. "Маузер верке", — прочел надпись на стволе, — "Мод Аш Эс Це", — вот вы какой, товарищ маузер.

— Ну, так что, господин генерал, вы решили утащить с собой в могилу тайну мятой фуражки?

— Ну, что ты прицепился к его фуражке? — сказал Сидоров-1, закругляйся, там, на дороге скоро война начнётся, иди, поучаствуй.

— На фуражку с жесткой тульей неудобно наушники от радиостанции надевать, — вдруг сказал Гудериан, потирая левой рукой ушибленную правую, — действительно, такую тайну глупо сохранять, во что бы то ни стало.

Сидоров, не ожидавший такого простого объяснения, хмыкнул: — Наушники? На фуражку? Оригинально…

В этот момент Сидоров-1 сформулировал ещё один вопрос и Сидоров-2 его озвучил:

— Скажите, генерал, как план "Барбаросса" вообще сочетается с военной классикой? Клаузевиц и Мольтке перевернулись бы в гробах, узрев такой план: три расходящихся удара. А? — Алексей с удовольствием наблюдал, как искажается лицо Гудериана и плывёт его взгляд, — Ну-ну, Гейнц! Вы же прусский генерал, не раскисайте!