Истребитель брaтвы
Шрифт:
Связался с Аркашей, хорошо. Сцепился с Сафроном, тоже хорошо. Одно плохо, его посланцы сломали ему кайф. Не дали трахнуть Иришу. Но это дело поправимое.
Ириша ждала его в комнате отдыха. На столике бутылка шампанского, бокалы, коробка конфет. Сама она сидела в глубоком кресле. Ноги открыты по всей длине, короткая юбка соблазнительно обтягивает развитые бедра. Елисей поймал себя на желании опуститься перед ней на колени, еще глубже утопить ее в кресле, еще выше задрать юбку, раздвинуть ноги. Трусиков на ней нет, он без труда доберется до ее лона…
Только почему
Елисей подошел к бару, достал бутылку текилы, зубами – по-ковбойски – сорвал пробку с горлышка. Не без рисовки сделал несколько глубоких глотков.
– И мне, – попросила Ириша.
Она продолжала сидеть в кресле. Но при этом тянулась к нему всем телом. Ее язык многообещающе скользил по влажным губам, а крупные упругие груди, словно два танка, вышли на исходную линию для атаки.
– Из горла? – похабно улыбнулся он.
– Из горла, – кивнула она.
– Сначала с одного, потом с другого…
Ириша все поняла. Плотоядно облизнулась, потянулась к бутылке, сделала пару-тройку глотков. Для дезинфекции, подумал Елисей, когда она начала расстегивать ширинку на его брюках.
Не он, а она стояла перед ним на коленях. Все правильно, каждый должен знать свое место…
Ириша оказалась настоящей секс-бомбой. Это был не просто секс, это был настоящий ядерный взрыв. Она вытворяла что-то невероятное. Взрывалась сама и его держала на постоянном взводе. Елисей ощущал себя ракетой с разделяющимися боеголовками. Когда все головки накрыли цель, он даже решил, что от его ракеты не осталось ровным счетом ничего – настолько истощил его этот ураган по имени Ириша.
Он думал провести с ней часик, ну два. А вышло – все пять. Из офиса он вышел в десятом часу. Для декабря время ночное. Но домой почему-то не хотелось. И к Ирише тоже, хотя она звала.
– Едем в кабак, – сказал он Петлюре.
Тот ничего не сказал. Только кивнул. Не его дело соглашаться, его дело выполнять. Елисей сумел поставить его на место. Как и его протеже – Иришу.
Кстати, он знал, чем они сегодня занимались. Но ни жестом, ни взглядом не выразил своего неодобрения. Знает сверчок свой шесток.
Елисей знал одно хорошее местечко. Уровень лучших домов Европы – полный комфорт, отменная кухня, отличный сервис. Там можно хорошо посидеть. Если будет настроение, можно крутануть рулетку в игровом зале. Или в бильярд погонять. С тем же Петлюрой. Елисей его в два счета сделает, лишний раз докажет свою крутость…
Ресторан этот находился в центре Битова. И со стороны входа был залит ярким светом неоновых фонарей. Уже на месте для парковки, где Елисей поставил свой джип, было светло как днем.
Елисей вышел из машины. И в сопровождении Петлюры и Толика, своего водителя-телохранителя, двинулся к парадному входу. Ночь, мороз, но швейцар не. прячется за стеклянными дверями, встречает посетителей с улицы – так заведено.
Но до швейцара Елисей не дошел. Двери ресторана распахнулись, и на мраморное крыльцо вышел Сафрон собственной
персоной. Случайная встреча? Елисей решил, что нет. Он не верил в случайности. Тем более за спиной местного авторитета маячили четыре бугая в дубленках нараспашку. Ну, один-два из них телохранители. А остальные? И почему дубленки распахнуты? Не для того ли, чтобы из-под них стволы удобней было выхватывать?Сафрон пер прямо на Елисея. Рожа сытая, красная, русским духом, в смысле перегаром, от него за версту несет. Елисей должен был посторониться – именно этого, похоже, и добивался Сафрон. Елисей отойдет в сторону, уступит дорогу. А Сафрон резко затормозит, сделает вид, будто только что узнал его. И наедет. За грудки схватит, встряхнет. Или в нос кулаком двинет. Что угодно может сделать авторитет, лишь бы задавить, унизить, растоптать неугодного. На все пойдет, лишь бы отказчик понял, с кем имеет дело. Лишь бы снова платил дань.
Но Елисей не посторонился. Зато крепко струхнул, когда Сафрон остановился в каком-то полушаге от него. Казалось, он вот-вот ударит его головой. А черепушка у Сафрона прочная, тяжелая – мозги у него не простые, а чугунные.
Но Сафрон не ударил. Даже отступил на шаг. Вкрутил в Елисея взгляд-штопор, будто душу на него нанизал. Казалось, дернется он сейчас назад, потянет на себя душу да выдернет ее из тела, как пробку из бутылки. А может, и хорошо, что он зацепил душу. Не дал ей уйти в пятки.
– А-а, это ты? – скривился Сафрон.
– Ну я! – с вызовом ответил Елисей. Мандраж знобил его тело, но держался он стойко. Ни на мгновение не забывал он, сколько в нем крутизны.
– Головка от буя, – осклабился Сафрон.
Это был не тот цивилизованный гангстер, которого привык видеть Елисей. Сейчас перед ним стоял махровый разнузданный бандит. Разбойник с большой дороги – классический его вариант. Первобытная дикость, нахрапистая грубость, злая неконтролируемая энергия. Елисей чувствовал, как ощущение собственной крутости постепенно растворяется в силе, которой давил на него Сафрон.
– Ты поосторожней!
Елисей хотел, чтобы эта фраза прозвучала жестко, резко. Но вышло как-то хлипко, даже заискивающе.
– А то что? – как на какую-то вошь, посмотрел на него Сафрон.
Елисей не нашелся, что сказать. Сафрон расценил это как свою победу.
– Короче, хряк, – зло процедил он сквозь зубы. – Ты мне «стрелку» забил. В рот тебе потные ноги, а не «стрелку». Завтра перечислишь все бабки, на которые торчишь. Иначе…
Он сделал руками так, будто скручивал шею курице.
– Нет, – мотнул головой Елисей. И покачнулся на ватных ногах.
– Что? – взвился Сафрон.
– Что слышал, – жестко отрезал Петлюра. Елисей будто только сейчас вспомнил о нем и его пацанах. И сразу взбодрился. Расправил взмокшие крылья.
– Ты ничего не получишь! – куда более решительно заявил он. – И сам мне будешь платить…
Одним полушарием мозга Елисей понимал, что спорол дичь. Не должен он был так говорить – по крайней мере сейчас. Зато второе полушарие одобряло его поведение. Надо давить Сафрона. Иди сейчас, или никогда…