Испытай меня
Шрифт:
— Я попросил их создать комфортную атмосферу, — отвечает он, начиная подниматься по узкой лестнице.
— Все нормально. Вино помогает. — Я приподнимаю свой бокал в знак подтверждения.
Холт показывает мне впечатляющий особняк, и я в полнейшем восторге от его красоты. Белый поясок над карнизом выделяется на фоне нейтрально серых стен, а большие шторы акцентируют внимание на высоких окнах. Все выглядит потрясающе. Когда мы возвращаемся на кухню, Дженис уже практически закончила с ужином, а Дэн ожидает в столовой. Холт садится справа от Дэна, который сидит во главе стола, Дженис — прямо напротив Холта, а я сажусь рядом с ним.
Дженис
Несмотря на их богатство, я восхищаюсь тем, какими приземленными и нормальными кажутся Дженис и Дэн, и могу сказать, что это послужило толчком тому, каким человеком сегодня стал Холт. Я улыбаюсь, когда наблюдаю, как втроем они обыденно и непринужденно общаются друг с другом. Во время еды мои нервы успокоились, и теперь я, наконец, могу сделать глубокий вдох и просто насладиться остатком вечера.
Когда все заканчивают кушать, я помогаю Дженис очистить тарелки и предлагаю помощь, чтобы помыть их, но она даже не хочет слушать об этом.
— Как вы познакомились с Холтом? — наконец, спрашивает она, отскабливая остатки с тарелки в мусорную корзину.
Я ополаскиваю посуду и складываю ее в раковину. Улыбаюсь ей и честно отвечаю:
— Мы работаем вместе.
Она поднимает на меня любопытный взгляд.
— Чем конкретно ты там занимаешься? Я всегда думала, что авиация — это чисто мужское поприще.
Я смеюсь.
— Вроде того, но вы будете удивлены, сколько сейчас там работает женщин. Авиационные инженеры, строящие самолеты, и женщины-пилоты. Но у меня степень дизайнера интерьеров. Меня наняли продавать и создавать все дополнительные дизайнерские детали для клиентов «Джексон-Гамильтон».
— Дизайн интерьера, — говорит она, ее глаза широко распахнуты. — Никогда бы не подумала, что это может касаться самолетов. Очень интересно.
— Верно, — отвечаю я. — Я заметила всю эту потрясающую работу, что вы проделали в своем доме. У вас тоже есть вкус в дизайне.
— О, это старый дом, — отмахивается она. — Была парочка вещей, которые я хотела оставить, но, в основном, здесь была полная переделка.
— Что ж, вы сохранили самые важные вещи, — говорю ей. — Двери, поясок над карнизом и деревянные полы. Все было замечательно реконструировано.
Она благодарно мне улыбается.
— Спасибо. Не многие это замечают. Так ты из Чикаго?
— Я жила в Чикаго несколько лет, когда была маленькой, но переехала обратно в Северную Дакоту, где выросла и пошла в колледж.
Дженис с любопытством поглядывает на меня краем глаза и кладет последнюю тарелку в раковину.
— Не думаю, что Холт назвал мне твою фамилию.
Я улыбаюсь.
— Он знал, что я нервничаю по поводу прихода сюда, и пообещал сохранить привычную обстановку сегодня, поэтому, скорее всего, и не упоминал фамилии. Филлипс.
Замечаю, что улыбка пропадает с ее лица, когда она быстро поворачивается и вытаскивает чизкейк из холодильника.
— Не думаю, что кто-то захочет десерт, но у меня есть этот замечательный чизкейк «Нью-Йорк». — Она натянуто улыбается.
Вынув нож из подставки для ножей, начинает нарезать на кусочки. — Дорогая, не могла бы ты подать его? Мне нужно сбегать в уборную.Дженис бросает нож на островок и быстро покидает комнату.
Я заменяю ее, раскладывая по тарелкам четыре куска самого пышного сливочного чизкейка в моей жизни. Дэн присоединяется ко мне на кухне и включает кофейник, в это время расспрашивая меня о тонкостях моей работы. Мне и вправду нравится, как легко я чувствую себя рядом с ним.
Когда он разливает кофе по чашкам, в кухню заходит Холт. Он кладет ладони на мои плечи и встает позади меня.
— Думаю, нам пора закругляться. Мама нехорошо себя чувствует, пошла прилечь. — Он смотрит на Дэна, тот кивает и ставит кофейник на подогреватель.
— Хотите, я упакую вам десерт с собой? — спрашивает Дэн. — Твоя мама будет расстроена, что ты не попробовал. Она знает, что этот чизкейк твой любимый.
Холт качает головой и поджимает губы.
— Нет, спасибо, — отвечает он Дэну.
— Все нормально? — тихо спрашиваю я.
— Да, — говорит Холт, потирая переносицу и зажмуривая глаза.
— Такое случается, — вмешивается Дэн. — Она перетруждает себя, а затем ей нужен отдых. — Он похлопывает меня по плечу. — Я знаю, она была рада увидеть тебя, Холт, и познакомиться с тобой, юная леди. — Дэн искренне улыбается мне. — Как и я. Мне было в радость узнать тебя.
Когда мы направляемся к выходу, я прощаюсь с Уинстоном, а Дэн обнимает меня. Водитель Холта уже ожидает нас, и Холт помогает мне забраться в машину, а затем поворачивается и подходит к Дэну. Через окно я наблюдаю, как они обмениваются парой слов, а затем Дэн обхватывает плечо Холта, на его лице появляется обеспокоенное выражение, пока они разговаривают. Быстро вернув самообладание, Дэн бросает взгляд на машину, посылает мне натянутую улыбку и машет мне рукой. Холт пожимает его руку и быстро направляется обратно к машине, где я жду его.
— Что случилось? — спрашиваю я, как только он садится на заднее сиденье.
Он глубоко вздыхает.
— Ничего. Мы просто поговорили о маме. Хотел убедиться, что она в порядке. — Холт выглядывает из окна, его ладонь покоится на моей на свободном сиденье между нами. Он задумчив, и могу сказать, что что-то беспокоит его, но я не давлю на него.
Остаток поездки проходит в тишине, пока мы пересекаем Бруклинский мост и направляемся обратно на Манхэттен. Миллион вопросов крутится в моей голове, что-то беспокоит Холта, но он не хочет об этом говорить. Обычно это я подталкиваю, настаиваю, чтобы он поделился, что у него на уме, но что-то подсказывает мне не давить на него в этот раз.
Я готовлюсь лечь в постель, предоставляя Холту пространство. Умываюсь, увлажняю кожу, чищу зубы и стягиваю волосы на затылке, но затем вижу, что Холт уже уснул. Подползаю к нему осторожно, пытаясь не разбудить. Как бы ни съедало его то, что он мне не говорит, я никогда не видела его таким отстраненным. Он всегда утешитель, защитник, опора, но сегодня у меня возникает острая нужда притянуть его к себе ближе и обнять, пытаясь утешить.
Ни один из нас на самом деле не спит: ни я со своими кошмарами, ни Холт с его беспокойством. Я смотрю, как минуты сменяют друг друга на часах на прикроватном столике. На часах 3:57, когда я, наконец, нарушаю тишину. Мы находимся словно не в своей тарелке вот уже несколько часов подряд.