Чтение онлайн

Я отворачиваюсь, чтобы остыть, восстановить хоть какое-то подобие контроля.

Смотрю на дерево на парковке. Смотрю так долго, что мое зрение затуманивается, и листья сливаются в беспорядочную зеленую массу, точно такого же цвета, как глаза Мэдисон.

— Ты думаешь, что заслуживаешь ее? — спрашивает Колтон, голос почти ломается. В его голосе звучит отчаяние. — Что ты сделал в своей жизни, чтобы заслужить такую девушку, как Мэдисон? Она хорошая, Бен, лучше нас с тобой, и я не позволю тебе причинить ей боль.

Когда дверь его машины хлопает, и он выезжает с парковки, я все еще смотрю на это чертовски красивое дерево.

***

Мы

принимаем любовь, которую, как нам кажется, заслуживаем. Я слышал это раньше. Может быть, я прочитал это на внутренней стороне обертки от шоколадки, не знаю, но фраза застряла в моем мозгу на весь оставшийся день. В каком-то смысле это правда. Так я действовал в прошлом. В этот раз, с Мэдисон, я достигаю цели. Колтон спросил, что я сделал, чтобы заслужить ее — а что каждый из нас делает, чтобы заслужить любовь? Любовь должна даваться свободно. Я хочу Мэдисон, и думаю, что она хочет меня. Я не знаю. Два дня без связи означают, что многое могло измениться. Может быть, ее семья, наконец, убедила ее оставить меня позади.

Может быть, Мэдисон поняла, что может добиться большего, чем я. Она может вскружить головы и разбивать сердца, если только выложится на полную.

Эта мысль убивает меня.

Позже в тот же день я иду в библиотеку, подготовившись к двум сценариям. У меня есть документ, ожидающий подписи Мэдисон, в котором говорится, что я сменю место работы волонтера с библиотеки на суповую кухню. Если все пойдет не так, как я хочу, и не буду продолжать навязывать себя в ее жизнь. Я дам ей свободу.

Специально жду встречи с ней почти до самого закрытия библиотеки. Ненавижу необходимость идти к ней на работу по такому поводу, но не могу появиться в доме ее отца, так что это действительно мой единственный выход.

Когда я вхожу, ее нет на рабочем месте. Я звоню в звонок, но ее все еще нет. Слышу тяжелый стук, как будто перетасовали коробку с книгами, и направляюсь в коридор, ведущий в кладовую. Там Мэдисон наводит порядок.

Сначала она меня не замечает. Ее руки лежат на бедрах, она осматривает помещение, решая, что делать дальше. На ней белое платье-свитер, которое я люблю, и те же сапоги, в которых она ходила на пляж. Ее волосы свисают темными распущенными локонами, и когда я стучу по дверной раме, она поворачивается ко мне лицом и убирает часть волос за ухо.

Мэдисон настолько совершенна и ангельски красива, какой я ее никогда не видел. Ее кожа точно такого же оттенка, как сливки, которые я наливаю в свой кофе.

Она богиня, а я ее недостоин.

Все так думают.

Ее взгляд загорается, когда она видит меня. Мэдисон не понимает, о чем идет речь. Сейчас она просто думает, что я пришел к ней.

Не говоря ни слова, она поворачивается и идет ко мне. Не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной, ее сапоги задевают носки моих туфель. Ее руки скользят под пиджак моего костюма, и она нежно обнимает. Затем позволяет своему лбу прижаться к моей груди. Я не чувствовал такого комфорта от объятий с тех пор, как умерла моя мама.

— Привет, — мягко говорит она.

— Привет.

— Мой брат сказал, что сегодня он ходил к тебе на работу.

Я вижу только макушку ее головы.

— Да.

— Это было ужасно?

— Было не очень, — признаю я, стараясь держать руки подальше от нее.

Мэдисон вцепилась в меня всеми силами, а я держу ее на расстоянии вытянутой руки.

Она,

должно быть, понимает это, потому что отступает назад и кивает.

— Так сделай это уже. Скажи это.

Я хмурюсь.

Она смеется, как будто я ей противен.

— Ты думаешь, что если ты молчишь, то ты молчишь, но я слышу все громко и ясно, Бен. Так сделай это. — Она кружится вокруг меня и вскидывает руки вверх. — Боже, это так предсказуемо. Ты такой предсказуемый.

Я не могу лгать ей. Не могу сказать ей, что не хочу ее, или сказать, что не влюбляюсь в нее. Поэтому соглашаюсь на простую правду. Мы должны выложить все, если есть хоть какая-то надежда двигаться дальше.

— Я не тот человек, с которым ты должна быть.

Она сжимает руки в кулаки.

— Конечно, не тот! Я уверена, что мой отец сказал это. И Колтон тоже, да? Спорим, я могу пересказать весь разговор, слово в слово, и почти все правильно? Они предупреждали тебя держаться от меня подальше? Не разбивать мне сердце? Ну и дела! Они говорили это каждому парню, который когда-либо входил в мою жизнь. Ты не особенный. Ты не более «плохой», чем все остальные. Ты... ты... — Мэдисон отступает назад, толкает меня изо всех сил, ее руки упираются мне в грудь, пока я не ударяюсь о стену позади меня. — Ты трус, — говорит она, брызгая ядом. — Ты боишься.

Она — клубок ярости.

Я хватаю ее за плечи, чтобы она не била меня по груди.

— Конечно, я боюсь! Ты мне небезразлична, — говорю я срывающимся голосом. — Я хочу, чтобы жизнь была легкой для тебя. Хочу, чтобы ты была счастлива. Ты сама сказала, что хочешь быть с мужчиной, которого одобряет твоя семья.

— И знаешь, что?! Вместо этого я влюбилась в тебя! — Она стонет изо всех сил, а затем сбрасывает с себя мои руки. — Я так зла, что даже не могу нормально думать.

— Тогда скажи мне, что делать дальше, — говорю я, подходя к ней сзади и разворачивая ее лицом к себе, чтобы она смотрела на меня. Я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза, когда будет излагать свой генеральный план. — Расскажи мне, как это работает. Ты бросаешь вызов своему отцу и продолжаешь тайком уходить из дома, чтобы увидеть меня? Я хочу большего, Мэдисон. Я хочу...

Не успеваю закончить фразу, как она набрасывается на меня, прижимает меня к стене и прижимается своим ртом к моему. Я так зол, что могу разорвать ее одежду, дернуть за волосы, прикусить губу. Очевидно, она тоже. Хватит с меня игр и глупостей. Больше не надо выталкивать ее из зоны комфорта под видом решения на день рождения. Больше не надо притворяться, что у нас просто дружба.

Мэдисон сжимает в кулак мою рубашку и целует меня в ответ с яростной мстительностью. Наши рты смыкаются, наши языки соприкасаются, и я вжимаюсь в нее, хватаю ее за задницу, подтягиваю ее ноги, чтобы они обхватили меня.

Перчатки сняты. Время для нерешительности закончилось. Я пришел сюда с двумя вариантами: бороться за нее или дать ей легкий выход, шанс оставить меня позади. Похоже, мы приняли решение.

Я не собираюсь уходить от Мэдисон. Ей придется найти новую семью — я стану ее семьей. Буду заботиться о ней и давать ей кров, и если ее отцу это не понравится, то и ладно.

Она прижимается ко мне, обхватывает, извивается, стонет. Мэдисон расстегивают мою рубашку, а я забираюсь под платье, проталкиваясь под ее трусики. Ее задница в моих руках, и я сжимаю ее так, словно злюсь на нее так же, как и на последние несколько дней. Мы были в аду, и это наша награда, наш свет в конце тоннеля.