Чтение онлайн

Как выяснилось позже, все разжег бармен Семен. Танец пяти красоток на банкетном столе до того развеселил его, что – по окончанию оного – бармен хлопнул по плечу уснувшего было за стойкой священника отца Никодима, а когда тот поднял массивную кучерявую голову, Семен подмигнул ему и сказал примерно следующие:

– Чего, батя? Небось, в монастыре у вас таких цыпочек не бывает...

Отец Никодим хрипло прокашлялся, выпил стопку водки и начал было объяснять бармену Семену разницу между монахом и диаконом, но, остановившись глазами на улыбающихся на красотках, замер и раскрыл рот, будто увидел этих девушек впервые.

Полчаса, примерно, не

отрываясь, отец Никодим наблюдал за четырьмя девушками, с необычайной пластикой кружившимися по залу, и пил водку, а потом схватил бармена Семена за шкирку, приблизил его голову к своим губам и стал жарко и взволнованно шептать что-то не совсем разборчивое, из чего, впрочем, можно было понять, что священник по каким-то – только ему известным признакам – догадался, будто всему миру угрожает чудовищная опасность со стороны вечного противника белого света – Сатаны. И Властитель Ада – о чем священник также догадался после шестой рюмки – решил реализовать свой пакостный замысел посредством этих вот танцующих девушек. Выслушав отца Никодима, бармен Семен, никогда вообще не отличавшийся особенной сообразительностью предложил вызвать милицию.

Отец Никодим иронически глянул на бармена, допил восьмую рюмку, дотянулся до ближайшего стула, схватил его огромной лапищей и грохнул о пол.

Стул разлетелся вдребезги. Отец Никодим деловито подобрал две ножки стула, связал их вместе – на манер креста – шнурком от ботинка, валявшегося неподалеку вместе с хозяином.

Затем священник подобрался поближе к девицам и, выставив впереди себя крест, точно он мог его от чего-то защитить, загнусил какую-то молитву, то и дело осеняя себя крестным знамением.

В том, что девушкам подобное поведение священнослужителя на особенно понравилось, ничего удивительного не было. Но, стараясь не вступать в открытую конфронтацию, танцовщицы просто избегали встречаться с отцом Никодимом в сутолоке пьяной вечеринки и в конце концов, чтобы закончить то, что он начал, священнику пришлось бегать за девушками по всему банкетному залу, расчищая себе крестом дорогу среди дрыгавшихся под музыку – и слова молитвы выкрикивать много громче.

Девушки, которых буйный священнослужитель, конечно пугал своим дурацким видом и не менее дурацким поведением, с визгами разбегались от него, веселя этим самым нетрезвую публику.

Бармен Семен также долго потешался, глядя на бедового священника, а когда понял, что дело зашло уже слишком далеко и надо бы святого отца остановить – было уже поздно. На увещевания и просьбы отец Никодим не поддавался, а первых двоих, кто к нему сунулся, так огрел самодельным крестом по головам, что те повалились на пол и до самого конца вечеринки уже не поднимались.

Еще несколько человек – по просьбе того же бармена Семена – бросились на отца Никодима, пытаясь связать ополоумевшего священника полотенцами и разодранными на полосы скатертями. Связать не связали, а к двум неподвижно лежащим на полу, присоединились еще четверо.

Тут-то бармен Семен догадался побежать на улицу, но милицейский газик, приезжавший разнять дерущихся на улице, к большому его сожалению уже уехал. Пришлось вызывать еще один наряд милиции, потому отец Никодим с каждой минутой расходился все больше и больше, а так как девушки-танцовщицы волшебным образом исчезли из помещения, гнев священника обратился на тех, кто пытался его успокоить и утихомирить.

Однако, услышав слово «милиция», отец Никодим повел себя по меньшей мере непредсказуемо – с гортанным криком опрокинув

тех, кто стоял ближе к нему, он рванул к выходу и опомнившиеся через минуту уже слышали его стремительно удалявшиеся вопли:

– Сатана снова пришел в наш мир! О, опомнитесь люди, познавшие грех! О, господь мой, сострадающий к заблудшим, спаси мою душу от Властителя Ада и районного отдела внутренних дел!!!

Как выяснилось много позже, буйного отца Никодима повязали в самом центре Москвы – недалеко от Красной площади – где он, кроме того, что вскарабкался на знаменитую скульптурную композицию целоваться с князем Долгоруким, несколько кварталов спасался бегством от нагрянувшим наконец по его душу милицейским патрулем и оказал активное сопротивление сотрудникам милиции, в результате которого одного сержанта пришлось даже срочно госпитализировать.

Конечно, ни о каком продолжении праздника не могло быть и речи. Очевидно, попав в отделении священнослужитель расписал задержавшим его милиционерам происходящее в баре «У Михалыча» в таких ярких красках, что те поспешили туда и в два счета разогнали перепившихся кретинов по домам.

– Господи... – проговорила я, опуская пистолет, – что ты-то здесь делаешь?

– А ты что? – ответила вопросом на вопрос Даша и шагнула наконец в комнату, – чуть меня не пристрелила, – добавила она.

– А ты как думала?.. Так как ты сюда попал все-таки? – спросила я.

Даша была очень бледна. Прямо-таки кошмарно бледна. Такого белого лица я еще не видела ни разу ни у одного человека... Нет, вру... У Захара было такое бледное лицо – как будто его кожа никогда не видела солнца.

– Понимаешь, – вздохнула Даша, – мне очень там страшно было... Ну, я и побежала. За тобой – туда, куда ты пошла – в ту же дверь. Я думала, что просто стоять не страшно будет, а оказалось... Представляешь... – она понизила голос, – там ни одной птицы не слышно! Ни единого шороха! Только ветер ветви шевелит – и то, не прямо над тобой, а где-то далеко... И машины гудят – только тихо-тихо, как будто это и не машины гудят, а кто-то воет или скулит. Очень страшно, – заключила Даша и снова вздохнула.

– Так как ты меня здесь нашла? – снова спросила я. – Видишь, что тут... Это не совсем обычный дом, как ты уже, наверное, поняла...

– Поняла, – сказала Даша, – И здесь тоже жутко очень. Я как в подъезд вошла, так и побежала вперед, не разбирая дороги. Вроде лестница должна быть, а лестницы не было... Ну, я тогда... Словно в туман нырнула. Что было дальше – не помню... В башке осталось только – что очень страшно было и еще... воняло в подъезде отвратительно. Жутко воняло...

Даша судорожно перевела дыхание и оглядела необычный интерьер комнаты. Потом продолжала.

– Я все время визжала, – проговорила она. – Это все от нервов – точно... А как в эту комнату попала? Ну, пошла я из той комнаты по коридору... Шла, шла... Куда-то поворачивала, потом смотрю – дверь, а из-под двери свет видно. Я дверь открыла, а тут ты стоишь... Из пистолета своего... то есть, моего в меня прицелилась... Хорошо, что не пристрелила...

Бледность Даши, которую я сначала приписала тому, что она испугался, увидев направленный себе в лоб пистолет, не проходила; наоборот – ее лицо как будто еще сильнее побелело. Да, нервы у нее явно не в порядке. А – с другой стороны – какие нервы выдержат того, что только несколько минут назад случилось со мной? Может быть, и меня такое же бледное лицо... Вполне возможно...