Искушение
Шрифт:
– Закрой глаза. – Она держала в руке большущий кусок сваренного Софией мыла. – Сейчас я вымою тебе голову. У тебя в волосах зола… – От мыльной пены голова Габриеля стала белой, – … и сажа на лице… – Дженни смыла грязь с его высокого лба, щек, твердого подбородка. Вторая рука ласково скользила по гладкой, смуглой коже шеи, плеч, по спине вдоль лопаток. У него сильные руки, длинные красивые пальцы, широкая грудь. Она с удовольствием мыла его.
– Встань, но не открывай глаза, а то мыло попадет и будет щипать, – приговаривала Дженни, будто купала ребенка. Габриель встал. Он был великолепен. Она прошлась губкой по его крепким ягодицам, сначала по
– Тебе лучше сесть, – сказала Дженни смеющимся голосом.
– Ты лучше побыстрее смой с меня это проклятое мыло, – пробормотал он, опускаясь в воду.
– Сейчас-сейчас. Не открывай глаза, я принесу еще теплой воды. Еще не открывай. – На него полилась вода, – … в волосах еще осталось мыло.
Еще нет… еще рано…, – повторяла она и лила на него теплую воду. – Вот теперь можно. – Габриель открыл глаза, на длинных черных ресницах блестели бриллиантовые капельки. С воплем восторга он выскочил из ванны и обхватил ее мокрыми руками. Его сверкающая влажная кожа прильнула к ее обнаженному шелковистому телу. Его губы прижались к ее рту. Их объятие было таким крепким, что вытеснило воду… «Вода испарилась от жаркого, страстного поцелуя», – подумал Габриель.
– Габриель, в мои планы… это не входило. Искушение…
– Помолчи, любимая, – велел он, и она замолчала. Потом, еще влажные, они оказались в постели, погруженные в глубину своих чувств. Дженни слизывала капельки воды с его шеи, изгиба рук, с его груди. Он гладил, ласкал ее тело, и она мгновенно почувствовала нарастающее желание. Ее язык, губы, нежные ловкие пальцы исследовали каждый дюйм его тела.
– Теперь ты больше не будешь скучать по мне, а? – страстно прошептал он ей на ухо. Спустя долю секунды, он вошел в нее. Она жаждала его, ощущала его всего.
– Мне еще недостаточно… еще не хватает тебя… – выдохнула она и участила движения. Он вошел глубже. Их тела горели от возбуждения, они вместе подошли к моменту сладострастного восторга, поднимаясь все выше и выше на волнах блаженства. Габриель снова и снова повторял ее имя. Затем, утомленные, они долго лежали в объятиях друг друга.
– Дженни… Дженни… нам нужно поговорить… о тебе и… обо мне, – заговорил он позже прерывистым шепотом.
В комнате стемнело, и только косой луч света из-под двери проникал в сумеречную спальню.
– Да, но я не знаю, что тебе ответить, – Дженни тяжело вздохнула и крепче прижалась к его груди. – Так не может продолжаться, и в то же время мы не можем устоять против искушения. Мне кажется, пока мы будем в одной комнате, в одном доме, на одной улице и даже в одном городе…
– Или на одной и той же земле? Мы принадлежим друг другу, – Габриель приподнялся, опершись на локоть и заглядывая ей в глаза. Но было так темно, что он не увидел ничего, кроме синего небесного блеска. – Это как раз то, что нам надо.
– Ну, вот, все начинается сначала – поспешные выводы, решения. И что значит твое «это как раз то, что нам надо?» А у меня ты спросил, чего я хочу?
– Что ты хочешь этим сказать? Я не представляю, что теперь может быть по-другому. С этой минуты я все беру на себя. – Его самоуверенный тон задел ее самолюбие. Дженни сжала губы в притворном гневе.
– А я не могу представить себе, смогу ли я прожить до конца своих дней с таким… нахальным… властным… замечательным человеком.
– О, спасибо за такой милый комплимент, – сказал он с лицемерной улыбкой. – Знаешь, ты очень привлекательна, но
со слухом у тебя что-то не в порядке. Кто говорит о жизни до конца дней… а? Ты не можешь подождать, когда я буду готов сделать предложение? – заворчал недовольно Габриель. Дженни вышла из себя и запустила в него подушкой.– Будешь ли ты когда-либо готов? А как насчет меня? Когда я буду готова? Ладно, стоит ли беспокоиться. Сейчас я не хочу спорить. Давай сначала поедим.
ГЛАВА 18
– Счастлив будет мужчина, который проживет с тобой всю жизнь, Дженни, – черные глаза Габриеля с нежностью смотрели на нее. Он доел изумительный шведский десерт из молока, сахара и риса, запеченного в духовке и посыпанного корицей, и теперь, закинув руки за голову, откинулся на спинку стула, улыбающийся и довольный. Из-под полуопущенных век он наблюдал, как плавно и грациозно она ходит по комнате. – Красавица, прекрасно готовит, может устроить замечательный праздник на скудный заработок и превратить в уютный дом такую конуру, как эта грязная квартира! Повезет мужчине, за которого ты выйдешь замуж. И шить ты умеешь, и ткать, и… ммм… делать многое другое… – Он бросил на Дженни пылкий взгляд. – С большим вкусом. Благословен мужчина, который завоюет тебя.
– Какой ты милый, Габриель. Сегодня ты бурно проявляешь свои чувства, – Дженни весело смеялась, убирая со стола посуду. – Хорошая еда чудесным образом меняет настроение человека. Сейчас ты не похож на того мрачного ворчуна, который вошел сюда совсем недавно.
– Гм. Нет, я тот же самый мужчина, и я хочу ту же самую женщину, с которой совсем недавно занимался любовью в своей постели, – он схватил Дженни за талию и усадил на колени, – Я хочу ее сию же минуту. Оставь в покое тарелки.
Это моя постель. Кстати, о вкусах. Когда я увидела тебя впервые, Габриель, я поняла по тому, как красиво наброшен твой шарф, что ты следишь за модой и у тебя есть вкус, что ты, возможно, знаком с роскошной жизнью. И я оказалась права. Твоя мать – женщина с достоинствами и возможностями, – Дженни выскользнула из объятий Габриеля и занялась посудой.
– Немного роскоши мы видели, живя на зарплату рабочего, мастерового, как мой отец. Мы жили скромно в доме, заполненном разговорами, планами, идеями, политическими дискуссиями. Моя мать из богатой семьи, но она ушла из своего дома, когда полюбила резчика по камню. В юности она была горячей сторонницей Гарибальди, вождя, объединившего Италию двадцать лет назад и превратившего ее в настоящую страну. Мама научила своих троих сыновей горячо любить Италию, привила им стремление к справедливости для рабочих, таких, как мой отец. Моя элегантная мама научила своих сыновей одной очень важной вещи – красиво носить воротнички, галстуки, шарфы. – Он озорно улыбнулся. – Теперь ты знаешь, кто приучил меня так изящно набрасывать шарф. Дженни… иди ко мне, – требовательно позвал он.
– Но мы еще не поговорили о нас. О том, что случилось с нами, или сколько это будет продолжаться и где.
– Теперь, когда мы поели, ты собираешься спорить? У меня другое на уме.
– Нет, нет. Скоро Медея приведет детей. Пора их укладывать спать. Послушай меня, Габриель. Не сегодня-завтра я уеду в Айову. Давай решим нашу проблему, заключим временное соглашение – внесем ясность в наши отношения – или расстанемся прямо сейчас.
– Единственное, что я знаю точно, Дженни, – я хочу тебя… ты нужна мне сейчас. Каждый день я просыпаюсь с мыслью о тебе. Каждый вечер я засыпаю с мыслью о тебе.