Чтение онлайн

— Хорошо. Давайте о вас и обо мне.

— Эта тема закрыта.

— Что же тогда остается?

— Больше ничего, Брант. Мне не надо было приезжать.

— Почему же вы здесь? У меня вновь вспыхнула надежда, когда я увидел вас. А теперь своими словами вы кастрируете меня, как того бычка. Этим вы удовлетворяете свою жажду мести?

— Не смейте говорить мне такие ужасные вещи! Вы же были джентльменом при нашей первой встрече, правда мятежником, но все же джентльменом. Неужели на этой варварской земле вы, Брант, утратили всякое представление о приличиях?

— А вы? Вы безжалостно

попираете мои лучшие чувства, Гарнет. Ваши слова ранят так же глубоко, как удары рогов. Вы делаете мне больно, и, похоже, вас это нимало не беспокоит. Зачем вы приехали? Чтобы сделать мне еще больнее?

— Я уже сказала вам, это была не моя идея. Вините тетю Дженни.

— Можно подумать, она тащила вас сюда на веревке… — Брант поднялся, злой и расстроенный. Одна из шпор глубоко царапнула по земле. — Кофе не желаете?

— Что вы называете кофе? Дымящуюся бурду, которую пастухи пьют из оловянных чашек? Нет уж, спасибо.

— Горячие напитки на пастбище не подают в фарфоровых чашечках, моя дорогая. Извините, мне пора работать. Увидимся за ужином.

— Не рассчитывайте на это, Брант.

— Миссис Дюк надеется, что вы проведете здесь ночь.

— Если у меня есть выбор, то — вряд ли.

— Его у вас нет, — прорычал он, повернулся и пошел прочь.

Гарнет проводила взглядом его высокую фигуру. Она не могла определить переполнившие ее чувства, эту смесь злости и восхищения, ненависти и обожания. Проклятый, как же он привел ее в такое смятение?! Проклятый!

Гарнет вздрогнула, когда на нее упала тень Дженни, подошедшей со стороны солнца.

— Опять ты его рассердила? — спросила тетя, огорченно кивая головой.

— Не больше, чем он меня! О, он иногда приводит меня в такое бешенство, что мне… мне даже хочется плеваться! — воскликнула Гарнет, приводя в качестве примера то, что считала верхом неприличия для женщины.

Указав на группу ковбоев, направляющихся к главному стаду, она сделала круглые глаза:

— Знаешь, что они делают с этими беззащитными, бедными мальчиками-телятами после того, как заарканят и заклеймят их?

— Да. Миссис Дюк рассказала мне. И почему ты называешь их мальчиками, а не бычками? Гарнет, ты разозлилась на Бранта за то, что он попытался тебя просветить на этот счет? Какое же ты дитя… — Тетя догадалась, насколько шокирующим мог оказаться этот рассказ для девушки, ничего не знающей о скотоводстве и еще меньше о его жестоких сторонах. — Уверена, он не хотел оскорбить тебя. Пойми, для него это обыкновенная жизнь. Ты приводишь его в недоумение своими придирками.

Румянец окрасил бледное лицо Гарнет. Всего лишь несколько минут назад Брант обвинил ее в попытке его кастрировать, и она до сих пор не могла прийти в себя.

— Вся эта жизнь кажется такой жестокой, тетя Джен. А дикий обычай поедать такие неаппетитные вещи!

— Для них это обычное блюдо, Гарнет. Да и чем эти органы отличаются от других частей животных? — заключила Дженни. — Альма просветила меня: считается, что, употребляя в пищу яички бычков, мужчины увеличивают свою мужскую силу. Кроме того, это отличное возбуждающее средство. Вероятно, муж миссис Дюк часто

их ел, и хотя эти части не вылечили его люмбаго…

— Фу, как вульгарно, — возмущенно прервала ее Гарнет. — Я не хочу больше обсуждать эту тему.

Гарнет не видела Бранта до самого ужина, который был полным повторением обеда. Она ела в компании с тетей и хозяйкой, стараясь избегать особо подозрительных кусочков жаркого, и делала вид, что не замечает упорных взглядов, бросаемых на нее Брантом. После ужина повар Фред и его добровольная помощница вымыли посуду и так чисто вымели фургончик, как будто это было настоящая кухня.

Закат окрасил горизонт на западе во все оттенки красного и оранжевого цветов. Насколько хватало взора, прерия сверкала изумрудной зеленью.

Гарнет с замирающим сердцем смотрела на открывшееся великолепие. Ее яркий платок трепетал на легком вечернем ветерке. Девушка вынула шпильки, и пепельные волосы рассыпались по плечам. Верная своему обычаю, она попыталась представить побережье Коннектикута, где океанские ветры гонят к Лонг Айленду соленые волны. Но вдруг видение стало тускнеть, а затем совсем исчезло. Восстановить его ей не удалось.

Освободившиеся ковбои собирались вокруг костров, шутили, рассказывали длинные истории о предыдущих клеймениях, отгонах скота и своих любовных победах. У них была своя особая культура — с характерными суевериями, легендами, мифами, песнями. Одинокие мужчины, часто не имевшие ни семьи, ни корней, путешествовали от ранчо к ранчо, как перекати-поле. Легко сходясь с незнакомцами, они становились надежными товарищами друг для друга, поскольку в своем опасном ремесле так же зависели один от другого, как солдаты на войне. Ковбои грустили, слушая свои баллады. Большинство возило с собой пару кубиков для игры в кости, колоду карт и заветный талисман. Все имели оружие и мало кто — Библию, так как пастбище было их религией. Они воспринимали Бога так же непосредственно, как и сотворенную Им природу.

Поднялась луна, огромная, сверкающая серебром, — самая красивая из всех, которые Гарнет когда-либо видела. В ее бледном свете земля фосфоресцировала, как ночное море. Все вокруг казалось чарующе таинственным.

Мартовскими ночами в прерии еще холодновато, и Гарнет, зябко поежившись, протянула руки к огню. Она вспоминала костры из выброшенных морем деревьев, которые зажигались во время вечеринок и пикников на океанском берегу, когда Брант подошел и накинул на нее пончо.

— Это — мексиканская одежда, очень подходящая для плохой погоды и более удобная для верховой езды, чем одеяло или клеенчатый плащ. Пойдемте, Гарнет, прогуляемся.

— Очень темно. К тому же тут повсюду гремучие змеи и койоты!

— А еще ягуары. Да, может быть, и несколько индейцев найдется. Но костры их пугают. Ковбои считают плохой приметой, если костер погаснет, а потому поддерживают его всю ночь. Кроме того, мы не будем отходить далеко.

— Я как раз собиралась идти спать.

— Еще слишком рано, — настаивал он. Гарнет стояла, раздраженная собственной нерешительностью — Брант, разве я марионетка, ожидающая, за какую из ниточек вы подергаете?