Ищите ворона…
Шрифт:
И она выскользнула из объятий Бояна, на ходу поцеловав его.
Боян стоял в дверях, пока она спускалась по лестнице, постукивая каблуками своих сандалий, будто играя на ксилофоне.
Попав в пеструю суету парижских улиц, Боян старался отделаться от ощущения, что все это лишь декорация, придуманная исключительно для того, чтобы обмануть его органы чувств. Путешествие на самолете предлагало Бояну все новые и новые пейзажи с неестественной скоростью, которой его натура сопротивлялась — впечатления не были глубокими, виды превращались в дешевые завлекательно раскрашенные картинки, не вызывавшие в нем никакого отклика. Чтобы избавиться от них, Боян замедлил шаг, огляделся, поднял брови и в шутку захлопал глазами, когда на него сзади
Он вышел на станции Шато-де-Венсен: перед ним, среди темной зелени парка, возвышалась каменная громада замка Людовика XIV. У входа он спросил охранника: да, библиотека Исторического архива военно-морского флота находилась в Павильоне королевы, авиации — в подземелье донжона, а сухопутных сил — в Павильоне короля.
Бояну в этом расположении мерещилось что-то символическое, но долго думать над этим он не стал. Он прошел через большой двор, который когда-то, вероятно, использовался для военных парадов, и вошел под каменные арки Павильона короля. Нашел библиотеку: в читальном зале несколько седовласых старцев листали подшивки газет, перед одним из них лежала большая географическая карта, и он что-то искал на ней при помощи лупы, наклонившись так, словно хотел эту карту понюхать. Боян подошел к стойке, за которой сидела девушка в больших очках и с густым созвездием коричневых пятнышек на щеках. Ее взгляд скользнул по нему, словно по какому-то совершенно неинтересному предмету. Боян улыбнулся, но она не ответила ему улыбкой, наоборот, на ее лице появилось еще более официальное выражение.
Боян начал объяснять, что хотел бы ознакомиться с досье полковника де Розалье.
— Граф Анри-Огюст де Розалье, полковник артиллерии в 122-й дивизии Салоникского фронта, вторая половина 1918 года.
Девушка внимательно посмотрела на него — Боян почувствовал, как ее взгляд сверкнул, словно лезвие, за стеклами очков.
— Что именно вы хотите посмотреть?
— Оперативный дневник артиллерийского подразделения, которым он командовал, личный дневник. Если есть, топографические карты с нанесенными позициями…
Девушка смотрела на него, хмуря брови, в ней как будто боролись явное желание отшить неизвестного и удивление его смелостью и широтой запросов.
— Вы член семьи полковника?
— Нет, но мне очень надо кое-что выяснить.
— Когда умер полковник?
— Точно не знаю, — признался Боян. — Скажем… ну, если он прожил достаточно долго, где-то около 1950 года. Нет, я вправду не знаю. Но информация о нем мне действительно нужна.
— По закону, — официальным тоном сообщила девушка, — чтобы открылся доступ к личному
делу человека, должно пройти сто двадцать лет со дня его смерти.Боян попытался улыбкой растопить лед в глазах девушки.
— Может быть, можно сделать исключение.
— Нельзя, — сказала девушка и решительно поджала губы. — В правилах совершенно ясно написано.
Боян пожал плечами в знак того, что смирился с судьбой и растянул губы в кислой улыбке.
— Я приехал к вам издалека, из Македонии…
Девушка уже склонилась над какими-то бумагами, желая тем самым показать настойчивому посетителю, что тема разговора исчерпана, но внезапно подняла голову. Ее лицо оттаивало — по щекам как будто прошла легкая солнечная волна, губы приоткрылись, глаза внезапно потеплели.
— Охрид, — тихо сказала она. — Я была там в свадебной поездке. Конец сезона, было так тихо, так прозрачно…
— Я был там десять дней назад, — сказал Боян. — Над озером солнце всегда светит с особым усердием. Там идут раскопки античного театра. Знаете, я археолог…
Из задней двери появился офицер, посмотрел на них, тихонько покашлял.
Девушка повернулась к нему, придав лицу прежний официальный вид.
— Слушаю вас.
— Зайдите ко мне ненадолго, — сказал офицер и исчез.
— Послушайте, — девушка говорила торопливо, как будто ей угрожала какая-то опасность, — через час, в полдень, у меня будет обеденный перерыв. Ждите меня в ресторане напротив входа, там поговорим.
— Меня зовут Ирена, — сказала девушка, садясь рядом с Бояном в полуденной толчее и гомоне ресторана. Боян увидел на ее лице, освещенном солнцем, пятна — не коричневые, как показалось ему в полумраке читального зала, а цвета копченого лосося: нежно-розовые, которые, казалось, намекали на тайны тела, невидимые под одеждой.
Укоризненным взглядом она упрекнула Бояна за любопытство.
— Надеюсь, вы не будете утверждать, что пятна мне идут, мне уже надоело это опровергать.
— Но это неоспоримо.
— Придумайте что-нибудь пооригинальнее. И не спрашивайте, есть ли у меня еще пятна по всему телу — и это я слышала много раз.
— А есть?
— Да, везде. Но давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Перед ними возник официант с блокнотом в руке.
— Давайте возьмем бифштекс с перцем трех видов, — предложила Ирена. — Здесь это блюдо отлично готовят. Я пью белое — ничего не имеете против мюскаде?
— Вы берете меня под свое командование?
— На войне как на войне, — сказала она. — У вас нет другого выбора, кроме как подчиниться.
— Как вы попали в военное учреждение? — спросил Боян. — Вы не производите впечатление человека, влюбленного в униформу.
— Семейная традиция. Мои предки из Сен-Мало. Один мой прапрадед служил на флоте еще до революции. Как утверждают семейные легенды, он плавал с Шатобрианом. Искал Северо-Западный проход…
— Но работаете вы в архиве Сухопутных войск?
Ирена подняла глаза к небу, показывая, что хватит говорить об этом.
— Я хочу, чтобы вы рассказали что-нибудь об Охриде. Когда я была там, я видела — наверху, около крепости — как с одной мозаики сняли защитный слой песка. Там были головы, из ртов которых текут реки…
Боян начал рассказывать ей о великом землетрясении шестого века, разрушившем в Македонии двадцать четыре города, о христианской традиции Охрида, славянской письменности, смешанном греческом и славянском влияниях…
Потягивая вино, Ирена смотрела на него сквозь прищуренные ресницы; луч света играл и искрился в бокале, а другой, еще более веселый и яркий, сиял в ее глазах.
— Слушайте, — сказала она, у меня заканчивается обеденный перерыв. — Я должна идти. Но я не считаю этот разговор оконченным. Если вы свободны…
— Давайте увидимся сегодня вечером.
— Да. Я заканчиваю работу в пять. Встретимся здесь.
Но, заметив недоумение на лице Бояна, добавила:
— Здесь скучно. Поезжайте лучше в Латинский квартал. Улица Генего, знаете? Я ее очень люблю — там замечательные антикварные магазины, лавки с африканскими масками и полудрагоценными камнями. Посмотрите и за меня, пока я сижу в своей темной клетке.