Ип
Шрифт:
Землянин издал крик и убежал.
— Мама! Помогите!
Игроки повскакивали на ноги. Мэри похолодела. Что еще на этот раз?
— Там кто-то есть! — завопил Эллиот, врываясь в кухню. Он сразу захлопнул за собой дверь и запер ее изнутри.
Чувствуя внезапную слабость во всем теле. Мэри посмотрела на «Подземелья и драконы» на кухонном столе и очень пожалела, что у нее нет большой переносной ямы, куда вместилась бы не только она, но и ее дети. Что ей делать?
— …в сарае! — захлебывался Эллиот. — Оттуда бросили в меня апельсином!
— У-ууиии, — паясничая, завыл Тайлер, нынешний Хозяин
Мальчишки, позабыв про игру, ринулись к двери, однако Мэри преградила им путь.
— Подождите. Оставайтесь все здесь.
Но они пролезли боком мимо нее, открыли дверь и кинулись во двор, к сараю.
Вцепившись в Эллиота и не отпуская его, она последовала за ними.
— Кого ты видел?
— Не знаю, он там, внутри.
Эллиот показал на сарай.
Она посветила внутрь фонариком — ничего, только горшки, удобрения, мотыги, лопаты.
— Тут никого нет.
Послышался голос Майкла:
— Кто-то открыл калитку!
— Смотрите, какие следы! — прокричал, бросаясь к калитке, Хозяин Подземелий.
Их невнятный неблагозвучный язык звучал для него абракадаброй, но их самих древний путешественник хорошо видел из своего нового укрытия на песчаном склоне холма за домом. Пятеро были дети, а с ними…
Что это за удивительное существо?
Свет-сердца снова начал вспыхивать, и инопланетянин поспешил прикрыть его.
Чтобы получше рассмотреть сопровождающее детей гибкое существо, которое было намного выше его ростом, он заковылял назад к дому так быстро, как только мог.
Увы, нос у этого похожего на иву существа не как раздавленная брюссельская капуста, да и очертания совсем не те, что у него… Наверно, мать этих детей.
Где же их отец, огромный и сильный?
«Она его выгнала несколько лет назад», — ответили ему с грядки зеленые бобы.
Тревога, похоже, оказалась ложной, но на всякий случай Мэри загнала детей в дом.
— Кто-то там был, мам, клянусь.
Тайлер фыркнул насмешливо.
Чувствуя себя ужасно, смертельно усталая, Мэри потащилась к лестнице. Сейчас она ляжет, положит на глаза примочки из трав и начнет считать игуан.
На верхней площадке она повернулась и сказала:
— Покончите с пиццей — и по домам.
В ответ она услышала глухое урчание.
Споткнувшись на пороге, она шагнула в комнату и повалилась как подкошенная на постель.
Еще один веселый вечер в жизни разведенной женщины.
Страхи, потрясения и Бродячие Мертвяки.
Она положила на глаза примочки из трав и обратила невидящий взгляд к потолку.
Оттуда в ответ будто кто-то на нее посмотрел.
Понятно: разгулялись нервы.
И если этот проклятый пес не замолчит, она оставит его где-нибудь на обочине дороги с запиской в пасти.
Она сделала глубокий вдох и начала считать своих игуан. А те проходили мимо, не отрывая почему-то ног от земли и дружелюбно на нее посматривая.
«Подземелья и драконы» перебрались в комнату для игр; играли все, кроме Эллиота, он почему-то скуксился и ушел к себе. Он заснул и видел теперь тревожащие, странные сны: линии, сходясь под углом, образовывали огромные схемы пространственной перспективы и очерчивали контуры дверей, все новых и новых, и эти двери вели… в космос. Он пробегал сквозь них, но дверям не было конца.
Надо сказать, что тревогу испытывал не он один: Харви перегрыз наконец
веревку и сбежал со своего поста на заднем крыльце. Он проскользнул в комнату Эллиота и подошел к кровати, внимательно осмотрел спящего Эллиота, потом его полуботинки: может, съесть их? Нет, себе дороже. Но как-то неуютно сейчас: совсем неплохо было бы развлечься. Полаял на луну, но никакого удовольствия не получил. Что-то странное появилось у них во дворе, и шерсть у Харви от этого стояла торчком, а сам он временами негромко поскуливал. Что же там такое? Непонятно. Без особого усердия он начал, негромко причмокивая, себя вылизывать, потом внезапно услышал звук, который уже слышал до этого.Эллиот услышал тоже и приподнялся в кровати.
Харви зарычал, ощетинился, его взгляд испуганно заметался. Очень захотелось укусить кого-нибудь, но кусать было некого, и он затрусил рядом с Эллиотом из спальни вниз по лестнице к черному ходу — на задний двор.
А не первой молодости существо из космоса, поспав на песчаном склоне, встало и направилось опять к дому.
Во всех окнах было темно. Он нашел калитку, на ней щеколду, нажал на нее пальцем ноги, как, очевидно, полагалось нажимать, и вошел в калитку так, как вошел бы землянин. Однако его напоминающая очертаниями грушу тень на залитой лунным светом лужайке напомнила ему, что он и земляне далеко не одно и то же. По какой-то причине животы землян не обрели в процессе развития той приятной направленной книзу округленности, которая отличала его живот, не стали животами основательными, связанными, так сказать, самым непосредственным образом с местностью. Мышцы землян, и в том числе мышцы живота, были натянуты на решетку из костей так туго, что, казалось, еще немного — и разорвутся.
То ли дело он: центр тяжести у него расположен низко, поэтому тело у него устойчивое, а сам он склонен к созерцательности.
Размышляя об этом, он заковылял через двор туда, где росли овощи: было абсолютно необходимо еще раз увидеться с ними и обсудить свои дальнейшие планы. Но его нога наступила на металлический конец мотыги, и ее черенок, мгновенно поднявшись, стукнул его по лбу.
Инопланетянин издал вопль и повалился навзничь, а потом нырнул в кукурузу, росшую рядом; в эту минуту распахнулась задняя дверь дома, и оттуда выскочил тот же молодой землянин, а с ним съежившийся от страха пес.
Светя фонариком, Эллиот кинулся через двор к сараю и направил свет внутрь.
Снова холодный луч остановился, вздрагивая, на садовых, инструментах; Харви прыгнул в него и вцепился зубами в мешок с торфом, и хотя настроение у пса после этого заметно улучшилось, пасть у него теперь была набита мхом. Ввергнутый в немоту, он заметался, бросаясь на тени.
В это время старый ботаник в кукурузе приник к земле, крепко сжимая в руке большой огурец, приготовившись драться.
Стебли кукурузы раздвинулись, показалось лицо мальчика; мальчик пронзительно закричал и бросился ничком на землю.
Космический гость, пятясь, вылез из кукурузы и, шлепая по земле большими ступнями, заспешил к калитке.
— Не уходи!
В голосе мальчика было тепло, такое, какое бывает в голосах молодых растений, и старый ботаник обернулся.
Их взгляды встретились.
Пес носился по кругу, лаял, из пасти у него вылетали куски мха.
«Какое странное питание!» — подумал престарелый ученый. Зубы Харви поблескивали в лунном свете, но мальчик схватил собаку за ошейник и крикнул опять: