Ип
Шрифт:
Он умоляюще посмотрел на герань. Она повернулась к нему. Ее тугие бутоны раскрылись, и она вся запылала ярко-красными соцветиями. Потом вздохнула от огромного усилия, которое для этого потребовалось, и едва было не испустила дух, но звездный ботаник ласково провел по ней длинным пальцем и тихо забормотал. Его космическая речь, вобравшая в себя опыт пережитого на бесчисленных мирах, влила в герань новую жизнь и закрепила ее состояние буйного цветения.
«Твой голос — чудодейственный стимулятор, о Старый Учитель», — сказала герань.
Но
Престарелый путешественник почесал голову. Язык землян нужно выучить во что бы то ни стало, тогда гораздо легче будет общаться с ними и объяснять, что ему нужно.
Среди предметов, которые привезла на тележке Герти, оказался букварь. Он раскрыл его и медленно обвел длинным пальцем М… и еще раз… М.
Эллиот лежал в кустах у лесной дороги и наблюдал, как, разрезая светом карманных фонариков тьму, ходят люди. Если его заметят, он скажет, что прогуливает собаку.
Дрожащий Харви припал к земле рядом. Было очень трудно не броситься на человека с ключами и не укусить его. Любого, у кого столько ключей, укусить просто необходимо.
— Никого, — сказал один из спутников человека с ключами.
— Похоже. Но все равно у меня чувство, что за нами наблюдают. — Человек с ключами направил свет фонаря вдоль дороги. — Но кто?
«Умирающая от голода собака, вот кто», — подумал Харви.
А Эллиот стал отползать назад, туда, где темнее. Еще минута, и он уже бесшумно съезжал вниз по песчаному склону. Харви катился рядом.
Миллиарды звезд освещали ночь, и Эллиот знал, что одной из великих тайн ночи владеет он; тайна эта сейчас в его комнате. Он никогда не выдаст ее, даже если его поймают и будут пытать.
Что до Харви, то он не задумываясь раскрыл бы тайну за банку собачьих консервов, но, к сожалению, никто его ни о чем не спрашивал.
— Харви, — сказал Эллиот негромко, — у нас бесценное сокровище. Ты это знаешь?
Харви смотрел себе под ноги, на убегающую назад дорогу. Он знал одно: еды для собак на свете очень мало.
— Я люблю его, Харви. Лучшего коротышки, чем он, я в жизни не видывал.
Эллиот посмотрел на звезды: интересно, около которой из них жил его новый друг?
«Он жил около них всех», — прошептал лунный свет.
Харви поднял уши. Услышал он что-то или ему это показалось? Не бросили ли где-нибудь бумажный пакет со съестным?
Харей посмотрел вокруг, однако на улице не было ни души.
Мэри разбудил шум на крыше. Она сняла с глаз примочки из трав и, приподнявшись, села в кровати.
Но шум на крыше прекратился, и в доме опять воцарилась тишина. Мэри подошла к окну. В саду никого нет, если не считать Харви, который остервенело копает ямку. Чтобы не видеть спятившую собаку. Мэри задернула окно занавеской и вернулась в постель. Что-то странное происходит в доме, совершенно определенно. Но что именно? Она поправила подушку и обняла ее, засыпая опять.
Ее веки сомкнулись: зазвучала странная музыка — мелодия, прерываемая паузами и писком, — и вот Мэри кружится в танце,
а ее партнера не видно, его нос прижат к ее животу.— Мы должны рассказать о нем, Эллиот. Дело слишком серьезное.
— Нельзя, он хочет жить у нас.
Братья шли к остановке школьного автобуса. Майкл был в полной растерянности. Все в его мире перевернулось. Снова и снова в голове проносились неведомо откуда взявшиеся мысли о спутниках планет и поверхности Меркурия, а ведь самое важное в жизни, как известно, — это выходы на ворота и финты защитников, ему бы думать только о них.
— Ведь он из космоса. Эллиот. Мы не знаем, что у него на уме и зачем он здесь. Проснемся однажды и уводим, что мы на Марсе или еще где, а вокруг миллионы таких вот болотных груш.
Эллиот не слушал: внимание его приковала к себе новая для утренней улицы фигура.
— Это ведь не наш молочник?
— У нашего, наверно, отпуск.
— Слушай, Майкл, появились люди, которых раньше здесь не было. Посмотри вон на ту машину — в ней сидит человек, читает газету. Они ищут его, это точно.
— Они? Кто они?
— Те, которые повсюду. И на холмах тоже.
— Давай придумывай что-нибудь, Эллиот, да поскорее, пока они о нас не пронюхали.
— Ему нужно время, чтобы разработать план действий.
— А может, он не такой уж и умный, может, он, вроде рабочей пчелы?
— Майкл, ты… ты не представляешь себе, насколько он впереди нас.
— Хорошо, но почему тогда он живет у нас в чулане?
— Ему не повезло. Но мы все исправим.
— Эллиот, мы с тобой всего лишь глупые мальчишки, неужели ты этого не понимаешь? Если кто ему и поможет, то ученые, специалисты. В общем… те, кто поголовастее нас с тобой. Они его обследуют, будут лучше кормить.
— Мы его хорошо кормим.
— Шоколадным печеньем. Эллиот. Что это за питание? Может, ты убиваешь его и сам этого не знаешь.
Эллиот помрачнел.
— Майкл, если мы отдадим его, домой ему никогда не вернуться. Это факт.
— Почему, Эллиот? Почему ты в этом уверен?
— Чувствую, и чувствую так ясно, будто это выжгли у меня на коже. Все время об этом думаю. Он выбрал нас, потому что только мы и можем ему помочь.
— Но почему именно нас? Кто мы такие? Денег у нас нет, умных мыслей тоже. Нет даже отца.
— Это все неважно. Ему виднее. Именно от нас он ждет, что мы поможем ему… собрать это.
— Что это?
— Что-то. Что-то…
Эллиот с трудом подбирал слова, образ необходимого предмета как-то расплылся, а остановка школьного автобуса была уже совсем рядом.
В ожидании автобуса стояли и поддразнивали друг друга Стив, Грег и Тайлер, которые, когда подошел Эллиот, переключились на него.
— Привет, Эллиот, как дела в пекарне? Пирожные есть?
— Тайлер, отцепись.
Грег забросал Эллиота советами насчет Герти. Советами продуманными, серьезными.
— Например, можно посадить ее в платяную корзину, — сказал он Эллиоту.