Инквизитор
Шрифт:
Стоя у стены ангара, Джейс задумчиво наблюдал за достойным отступлением Нгеты. Обхватив себя руками, чтобы согреться, он думал, не удалось ли ему каким-то образом подхватить лихорадку. Джейс почти позабыл ощущение болезни, так как реланин сделал его иммунную систему практически неуязвимой. Весьма менее приятные последствия приема реланина никогда не маскировались под обычное излечимое заболевание.
— Странно, — пробормотал Джейс. — Калем меня не ожидал. Сильвии я не нужен. Бирк справедливо возмутится моим вмешательством в его личные дела. Но кто-то ведь меня пригласил, и это был не стромви. Визит обещает быть увлекательным.
Джейс покачал
Джейс избегал всяких связей с соли уже очень долго. Воспитываемый в основном наставниками-эсколари, он всегда ощущал себя чужим среди соли, за исключением краткого периода юности, когда своеобразное очарование семейства Ходж помогало ему чувствовать себя свободно с представителями своего вида. Даже теперь, прекрасно зная, что Бирк, Калем и Сильвия больше пользовались им, нежели питали к нему дружеские чувства, Джейс приближался к дому Ходжей, испытывая нечто вроде ностальгии. Нгета права. Он легко мог остаться здесь.
Вид Гисы и Талии, счищавших липкие следы смолы с мебели террасы, усилил ощущение царящего на Стромви безвременья. Джейс просвистел быстрый мотив, и обе женщины-деетари уставились на него испуганными черными глазами. Талия весело прощебетала ответное приветствие и продолжала полировать мебель, как будто увидела простого работника, вернувшегося из сада. Мочки ушей Гисы затрепетали в гневе на простодушие сестры, и она поспешила по двору навстречу Джейсу.
— Талия не имеет понятия о времени, — заметила Гиса на бэйсике Консорциума со своим шепелявящим акцентом. — Вы выглядите крепким.
— Как и вы, — вежливо ответил Джейс, но машинальный комплимент вышел вполне искренним. Хотя Гиса выглядела очень хрупкой, тренированное Сессердой восприятие безошибочно подмечало силу деетари. В предыдущие спаны Джейс никогда не замечал интенсивности обмена веществ, свойственной этому виду. Обострение наблюдательности вернуло его к действительности.
— Почему вы вернулись? — спросила экономка.
— Счастлив снова видеть вас, Гиса.
— Моя кузина предупреждала меня о неожиданных переменах в этом месяце. Она отличная предсказательница.
— Верно, помню. С ней все в порядке?
— Да. Почему вы не ответили на мой вопрос?
— Потому что мне нравится вас дразнить, — отозвался Джейс и коснулся запястьем локтя Гисы. Она хлопнула в ладоши — этот жест считался у деетари выражением кокетства. — Возможно, я вам отвечу, — засмеялся Джейс, — но сначала мне нужно поговорить с Калемом. Он ожидает своего инквизитора.
Круглые глаза Гисы блеснули.
— Инквизитора?
— Сейчас я здесь в этом качестве. — Джейс постучал по груди. — Теперь меня зовут Джейс Слейд. Я не тот, кем вы меня помните, Гиса.
— Я слышала, что вы умерли.
— Значит, вы слышали только часть правды.
Гиса кивнула, словно воскрешение из мертвых было обычным событием в контексте мистицизма деетари.
— Калем сейчас беседует с отцом. Вы не должны их прерывать.
— Тогда я подожду, — кивнул Джейс. Голос, движения и поведение Гисы вместе с другими факторами, которые могли описать словами только калонги,
свидетельствовали о ее беспокойстве. Джейс быстро обследовал ее одним весьма специфичным способом калонги, который он усвоил ценой потери многих качеств соли. — Больше я не стану мешать вашей работе, — пробормотал он. Его встревожило, но не удивило, когда Гиса без единого слова поспешила прочь. Он прочитал в ее душе страх.Гиса стояла у кухонной двери, нервно потирая локти. Вошла Талия, напевая деетарийскую песню воспоминания.
— Ты ожидала его? — осведомилась Гиса, отворачиваясь от сада.
Талия перестала петь и рассеянно посмотрела на Гису.
— Я говорила тебе о человеке, родившемся заново. — Она стала собирать посуду к ленчу, вновь заведя свою песню.
Гиса постаралась подавить гнев. Сердиться на Талию было бесполезно. Подобно многим прорицательницам-деетари, Талия жила в своем собственном мире. Пытаться понять ее пророчества, как правило, было слишком трудным занятиям, но в последнее время знамения стали чересчур зловещими, чтобы их игнорировать.
Тарелки бились с каждым из семи последних рождений меньшей луны. Листья бархатного дуба, древнее орудие проклятия деетари, появлялись в кувшинах и котлах, хотя их вообще было невозможно найти на Стромви. У мисс Риллессы развилась эта странная болезнь, и теперь она жила в трансе, словно одержимая демонами.
Кузина Эвия не могла объяснить эти знамения, но посоветовала готовиться к грядущим переменам. А теперь Сквайр воскрес из мертвых как раз после того, как Талия впала в пророческий экстаз.
— Что должно последовать за прибытием человека, родившегося заново? — терпеливо спросила Гиса.
— Буря, — ответила Талия, не прерывая своего занятия.
— На Стромви не бывает плохой погоды. Что означает буря?
Талия расставила на столе хрустальную посуду и начала перекладывать ее в соответствии с ведомым только ей порядком.
— Исполнение страшного проклятия, — мягко просвистела она, — наложенного на предателя и тех, кто служил ему.
— Какого еще проклятия? — начала Гиса, но обе женщины-деетари умолкли, так как Бирк Ходж вышел из тенистого холла.
— Приготовь стол в патио для ленча, Талия, — резко приказал он. Талия молча уложила посуду на поднос и понесла его мимо Бирка в холл. Гиса поклонилась и последовала за Талией. Бирк поднял руку, преграждая ей путь. — Ты забыла, почему служишь мне, Гиса? Я сообщил тебе о смерти твоей сестры, которая жила среди непризнающих закон, и это дало тебе возможность совершить заупокойный обряд. Ты поклялась служить мне.
— Служить — цель жизни деетари, — гордо ответила Гиса.
— Если ты и Талия нарушите мне верность, пострадает весь ваш народ. Мое проклятие пересилит все остальные, и только я могу вас спасти. Понятно?
— Знамения предвещают зло.
— Зло свершится, если ты предашь меня. Повинуйся мне, и я уберегу твой народ от беды.
Гиса нервно теребила браслеты.
— Я должна готовить для ленча.
— Еда подождет. — Бирк подтолкнул Гису к каменному рабочему столу и сердито уставился на нее, когда она села на плетеный тростниковый стул. — Твоя кузина — могущественная прорицательница, которая пользуется доверием вашего матриарха. Ты расскажешь ей о пророчестве Талии, а потом о моем пророчестве. Грядет буря. Я могу защитить твой народ, но чиновники Консорциума не должны вмешиваться. Калонги не понимают пророческой мудрости, и им нельзя позволить попасть на Стромви, пока не пройдет буря.