Инквизитор
Шрифт:
— Я не ищу ничьей смерти, — проворчал Нгури. Его речь, осанка, поведение, свойственная стромви спокойная сила казались придавленными весом земли и неба над стромвийскими пещерами. — Бирк Ходж принес сюда смерть.
Джейс не смягчился:
— Бирк Ходж прибыл сюда по вашему приглашению.
— Он обманул нас.
— Он подзадорил вас и пробудил в вас честолюбие. Вы создали ферму Ходжа, Нгури, и наслаждались стоимостью роз Ходжа. — Нгури щелкнул, смеясь над глупостью соли, но Джейс продолжал, не делая паузы: — Речь идет не о моей глупости, Нгури. Я все понимаю. Вы знали, что Бирк — эгоистичный, не признающий закона авантюрист, но терпели его, так как он, сам того не
Нгури снова щелкнул:
— Бирк обещал ограничить свои нелегальные действия только сделками с не признающими закон. Он поклялся, что убережет Стромви от своих нецивилизованных соплеменников. Но он предал нас.
— Бирк предал Реа, а вы — самого себя. Вы не имели права приговаривать к смерти ни Ходжей, ни Тори, ни меня.
Нгури негодующе тряхнул головой.
— Ходж посеял релавид, — уверенно заявил он. — Они заразили мою прекрасную Стромви чужими жуками и личинками, которые пожирают мои цветы. Бирк назвал мой бело-голубой гибрид «Мечтой Ходжа» и тем не менее уничтожил его. Я исследовал остатки клетку за клеткой, надеясь, что реланин еще не начал свою разрушительную работу, но насекомые уже разнесли яд слишком далеко. — Нгури гордо поднял туловище и посмотрел на Джейса сверху вниз. — Крее'ва — та штука, которую Бирк ценил больше, чем своих детей, — спасет мой мир. Таково правосудие Стромви, мой помешанный на Сессерде друг, и я хотел бы услышать от вас, каким образом оно бросает вызов закону Сессерды.
Джейс не ответил. Он передвигал руки от головы к сердцу, подобно тому, как калонги шевелят шейными усиками. Этот жест означал дань почтения умершему.
Нгета опустила голову.
— Ты садовод, а не адепт Сессерды, друг мой, — печально промолвила она. — Твое ложное понятие о правосудии лишило нас дочери.
— Ее украл у нас этот так называемый друг, — возразил Нгури, щелкнув зубами в сторону Джейса, который, не моргнув глазом, по-прежнему хранил молчание.
«Расчетливое молчание инквизитора», — подумала Тори, зная по себе эффективность подобной техники, однако порог ее терпения был куда ниже, чем у Нгури.
— Вы не можете спорить с ним, Нгури, — нервно вставила она. — Он подвергнет вас следствию и добьется всего, что ему нужно.
— Я не боюсь следствия, — негромко щелкнул Нгури.
— Потому что вы не знаете, что это такое! — воскликнула Тори. Пройдя по комнате, она опустилась на колени на плетеную циновку между Джейсом и Нгури и властно потребовала: — Посмотрите на меня, Нгури.
— У вас нет шести конечностей и трех сотен зубов, — вздохнул Нгури, но опустил туловище, чтобы посмотреть ей в лицо.
Тори ухватила Нгури за шейный гребень и притянула его голову к себе, зная, что глаза стромви видят более четко на близком расстоянии.
— Вы как-то спрашивали меня об официальном следствии, и я ответила вам, что это безболезненная процедура. Я солгала вам, Нгури. Я никогда не испытывала такой боли даже теперь, когда ваш яд вгрызается мне в вены. Хотя все, что сделали инквизиторы, это просто позволили мне самой осудить себя. — Тори тяжело дышала — ее легкие болели от смолы и адаптатора, зараженного вирусом Нгури. Она с усилием заставила себя продолжать: — Я осталась членом Консорциума, но была связана с ужасным преступлением и не получила оправдательного вердикта. Это клеймо делает меня нежеланной в любом месте, где бы я ни захотела жить. Никто не наказывает более эффективно, чем инквизиторы, Нгури, так как они знают, что повредит вам больше всего. Я боялась
одиночества, и они предоставили его мне в избытке. Не подвергайте себя такому наказанию, Нгури.— Я не имею никакого значения, Тори-ли, — мягко ответил стромви.
— Вы имеете значение для нас, — заговорил Джейс, вновь превращаясь из инквизитора в друга. Тори спиной чувствовала исходящее от него тепло физического и умственного влияния. — Вы имеете значение для ваших близких. Они не хотят, чтобы вы принесли себя в жертву ради них.
— Он говорит правду, муж, — щелкнула Нгета.
Нгури посмотрел на Тори и медленно повернулся к жене.
— Потому что ты с ним согласна, Нгета-ли, — буркнул он.
— Нгета мудра, — заметил Джейс.
— Не будьте таким самодовольным. — Нгури с трудом поднялся на ноги. — Вы всегда были слишком умны, Джейс-ли. Вы украли у меня единственный цветок, который смог сделать мою острую на язык жену вашей вернейшей союзницей. Мне следовало лучше охранять мою Нгину-ли, но я должен был доказать ей, что она дорога мне и моему народу. Вы очень умны, Джейс-ли, но вы не знаете всего. — Нгури проковылял по комнате и отодвинул красивый плетеный занавес от стола, заваленного образцами корней и пакетами с семенами. В центре стола стоял ящик с маленькой рубиновой звездой на боку.
Преодолевая недомогание и скользкую смолу, Джейс быстро встал и подошел к Нгури. Тори отчаянно ухватилась за блеснувший луч надежды.
— Не похоже на стандартную конструкцию ксиани, — нахмурился Джейс, глядя на крее'ва.
— Очевидно, ее создала какая-то независимая культура, — отозвался Нгури. — Реа, несомненно, украли ее, так как эссенджи не сильны в технике. Цивилизации Консорциума адаптируют людей, а не планеты.
— Это я уже слышал, — сухо сказал Джейс. — Как вы ее запрограммировали?
Нгури отодвинул еще один занавес, скрывавший ботанический анализатор ксиани.
— Вы были правы насчет нестабильности реланина, — признал Нгури с виноватым щелканьем. — Я не намеревался убивать тех, в чьем организме есть адаптатор. Я только хотел вынудить всех чужих покинуть нас и уже работал над исправлением ошибки. — Он сердито щелкнул. — По-вашему, Джейс-ли, я настолько лишен дружеских чувств, что планировал вашу смерть?
Джейс покачал головой.
— Вы использовали ботанический анализатор, — заговорил он с бесстрастием ученого адепта Сессерды, — чтобы создать растительный вирус, основанный на реланине, на планете, где растительный мир составляет основу жизни, технологии и культуры. Вы осуществляете жизненную цель вашего вида, мой упрямый друг, одновременно предавая ее.
Тори подошла взглянуть через плечо Нгури на захламленный стол и мягко положила руку на старческие узлы его шейного гребня. «Упрямый, ворчливый, замечательный стромви! Неудивительно, что твой народ так ценит и любит тебя».
— Вы можете исправить причиненный нам вред, Нгури? — спросила она, будучи не в силах сердиться на него и вообще испытывать какие-либо чувства, кроме сожаления о потерянной дружбе.
— Вы, соли, очень беспокойный народ, — ответил Нгури. Его туловище слегка качнулась в красноречивом выражении печали.
— Он назвал ее Акрас, — шепнула брату Сильвия, когда они рылись в сундуках кладовой. — Ты ведь помнишь это имя? Мать предупреждала нас о ней.
— Неопределенное предупреждение не помогло ей и не поможет нам, — ответил Калем. Он вытряхнул содержимое большого ящика на покрытый мхом пол алькова. — Я знаю, что здесь есть и другой игольник. Риллесса взяла только один. — Он поднимал и тряс ковры, надеясь обнаружить спрятанный в них предмет.