Инквизиция
Шрифт:
— Просто божья благодать во время жары, — заявил Малик, стрельнув в ближайшую лужицу с водой. Поверхность с треском превратилась в лед, капли влаги в воздухе упали на землю в вихре ледяных снежинок. — Немного мощновато, чтобы охладиться самому, — с разочарованием сделал он вывод, — но теперь я буду добавлять в свою кокосовую воду кубики льда.
Интересно, почему заклятия держались в секрете столько времени? Они могли бы пригодиться боевым магам. Но возможно, это были единственные рычаги давления Электры, и она использовала их, чтобы дать возможность Джеффри продолжить
Как только команды закончили испытывать заклятия, осталось только сержанту Машеру продемонстрировать свои знания. Самое время, так как уже стемнело и первые звезды засияли в ночном небе. Все устроились поудобнее, придвинувшись друг к другу. Дневной жар спадал, от влажности джунглей потихоньку начал пробирать холод.
Голос Машера убаюкивал в темноте, описывая созвездия и направления, каких им следовало придерживаться. Эльфийская Стрела указывала на север, а Скипетр Корвина — на восток.
Удобно устроившись в тепле, бок о бок со своими друзьями, Флетчер спал и видел сны.
ГЛАВА 27
Афина потрогала лапой ножки младенца, следя за тем, чтобы не выпускать когти. Дитя забулькало и уставилось на нее круглыми темными глазами.
— Афина! Что я тебе говорила насчет игр с ребенком? Он едва научился сидеть. — Голос, льющийся сверху, был мягким и чистым.
Светлые косы коснулись младенца, и чьи-то руки подняли его из колыбели. Афина на простыне подняла взгляд и увидела голубые глаза аристократки. И та улыбалась, несмотря на складку между изящными бровями.
— Эдмунд, — позвала аристократка. — Ты можешь убрать от колыбели эту глупышку Грифова?
— Прости, Элис, я отвлекся. В Ралейгтауне дом горит. Даже отсюда из окна видно.
Раздались торопливые шаги, и в поле зрения вошел мужчина, поманив Элис следовать за ним. Как и Элис, на нем была только ночная рубашка, распахнутая на груди. Волосы были темные, густая щетина покрывала нижнюю половину лица.
Афина вылезла из колыбели и уселась на деревянных перилах. Два аристократа сгрудились у окна детской, наблюдая за слабым свечением вдалеке.
— Это у пекаря или кузнеца? — прищурилась Элис.
— Ни у того, ни у другого, они оба в восточной части деревни. Погоди… а это что?
Афина почувствовала внезапную тревогу хозяина. Послышался тихий крик, который оборвался так же быстро, как и начался.
Она перелетела на плечо Эдмунда и вгляделась в стекло. Аккуратно подстриженную лужайку перед особняком по краям освещали мигающие фонари. Пламя горящей деревни на горизонте взвилось выше. Затем, как поднимающаяся волна, в темноте появилась полоса серого.
— Боги, помогите нам, — прошептал Эдмунд.
Они выскочили из мрака, как стая волков. Толпа орков — поджарых мускулистых гигантов со сгорбленными плечами и насупленными бровями, тяжело выдыхающих облачка пара в морозный ночной воздух. Короткие клыки, торчащие из нижней губы, сверкали белым в свете фонарей. Занеся дубинки и топоры, они неслись вперед. Афина почти слышала
грохот их ног, но тем не менее, орки не выли и не ревели, надеясь застать обитателей врасплох.— Все стражники в горном проходе, — прошептала Элис, вцепившись Эдмунду в руку. — Они бы подняли тревогу, если бы орки прошли там. Нас… нас предали!
— Да, — согласился Эдмунд, широким шагом направившись к двери детской. — Кто-то показал им туннель внизу.
— Собери слуг и пусть вооружатся, как могут, — сказала Элис, целуя ребенка и нежно опуская его обратно в колыбель. — Я задержу их у входных дверей.
Орки уже достигли каменной дорожки вокруг особняка. Внизу раздался звук удара, а затем — грохот грубых ног и дубинок о дверь.
Эдмунд выбежал из комнаты, но Афина почувствовала желание хозяина, чтобы она осталась и приглядела за ребенком. Хотя все ее существо тянулось к нему, она приземлилась на край колыбели и стала охранять.
— Защищай его, Афина, — велела Элис. И тоже ушла.
Афина могла только наблюдать за тем, как еще больше орков потоком хлынули из деревни, закапывая лужайку кровью с оружия. Дверь внизу с треском поддалась натиску орков, затем со звоном бьющегося стекла окно детской взорвалось прямо перед ней. Мимо пронеслось копье, так близко, что Афина почувствовала порыв воздуха от него.
Когда она выглянула в разбитое окно, взрыв швырнул на землю кучу орков, будто рассерженный ребенок кинул тряпичные куклы.
За этим последовали огненные шары, горя, как метеоры, и врезаясь в тех, кто еще стоял. Взрываясь при столкновении, они сбивали орков, как мух.
Но на месте каждого павшего орка возникали новые, протискиваясь через остатки разрушенного входа.
— Держать строй! Подмога придет. Должна прийти! — Ясный голос Эдмунда раздавался во дворе, даже когда орки начали яростно реветь.
Молния с треском пронеслась сквозь сборище орков, оставив их дергаться в судорогах на земле. Афина почувствовала, как из нее выкачивали ману. Надолго ее не хватит.
С глухим стуком копье влетело в дверной проем, и Афина ощутила жгучую боль на краю сознания. Эдмунда ранили, но это была всего лишь телесная рана.
Орк-самец, крупнее остальных, влетел в дверь. Кровь брызнула фонтаном, когда кинетический взрыв оторвал ему голову, но следующие за ним орки все же пробились.
Еще крики. Вой Собаки Эдмунда, Гелерта, с которым он бросился в гущу орков. Вульпид Элис, Рейнард, должно быть, бился рядом с ним, так как вой сопровождало визгливое рычание.
Но все же, даже если Афина видела, как из дверей вышвыривали окровавленные и сожженные тела, все больше и больше орков пробивались в особняк. Ситуация на поле боя кардинально поменялась.
Боль. В этот раз сильнее. Раздробленная рука. Приказы Эдмунда, картинки, посланные через их связь с ясными намерениями.
Воспоминание о могучем дереве. Эльфе, которого они однажды встретили. Отнести дитя туда. Ребенку еще должны дать имя. Не останавливаться ни за что.
Афина схватила ручки новорожденного лапами. Он такой тяжелый, а лететь так далеко. Но она должна попытаться.