Инкарцерон
Шрифт:
– Не шути с этим, – встревожено сказал Финн. – Это опасно.
– Ты в это веришь?! – спросила она в изумлении.
– Это правда. Его отец жил двести лет…
– Полная чушь! – воскликнула она с презрением. – Его отец мог дожить до преклонных лет, да и то только потому, что ел лучшую еду и одевался в лучшие одежды, а все невзгоды оставлял своим тупым подданным. Таким, как ты! – Она посмотрела на него в упор. – Ты сыграл на моём сочувствии. Ты и сейчас играешь.
– Нет! Я рисковал, чтобы спасти тебе жизнь, ты же видела!
Маэстра покачала головой. Потом быстро
На грязном запястье виднелось несколько синяков, но никаких шрамов.
– Что стало с порезами?
– Зажили, – тихо сказал он.
С отвращением она опустила его рукав и отошла в сторону.
– А что станет со мной?
– Джорманрик отправит к твоим гонца. Потребует выкуп – столько ценных вещей, сколько ты весишь.
– А если они не заплатят?
– Конечно же, заплатят.
– А если нет? – она обернулась. – Что тогда?
Он грустно пожал плечами:
– Станешь рабыней. Будешь обрабатывать руду, делать оружие. Это опасно. Рабов очень плохо кормят и загоняют до смерти.
Она кивнула. Глядя в чёрную пустоту лестничного пролёта, вздохнула, и в холодном воздухе повисло облачко пара. Затем она сказала:
– Тогда мы заключим сделку. Я заставлю их принести кристалл, а ты отпустишь меня. Сегодня же ночью.
– Всё не так просто... – возразил он, чувствуя, как гулко бьётся сердце.
– Всё просто. Или ты не получишь от меня ничего, Финн Клеткорождённый. Ничего. Никогда.
Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
– Я Маэстра своего народа и никогда не покорюсь подонку.
Она смелая, подумал Финн, но совершенно ничего не понимает. Джорманрику не понадобится и часа, чтобы заставить её визжать от ужаса и исполнять все его требования. Финн слишком часто был тому свидетелем, от одного воспоминания становилось дурно.
– Они могут принести его вместе с выкупом.
– А я не желаю, чтобы они делали это. Я хочу, чтобы ты вернул меня туда, где нашёл, сегодня же, перед Блокировкой. Как только мы там окажемся…
– Не могу. – Он поднялся. Раздался резкий звук сигнала, распугавший стаю покрытых копотью голубей, тут же наполнивших Берлогу хлопаньем крыльев. – Они с меня с живого шкуру снимут.
– Твои проблемы, – едко улыбнулась она. – Уверена, ты придумаешь в своё оправдание какую-нибудь историю. В этом ты мастер.
– Всё, что я рассказал тебе, правда! – Внезапно он понял, насколько ему необходимо её доверие.
Она приблизила к нему лицо и гневно глянула в глаза:
– Как та душещипательная сказка перед засадой?
Финн понурился.
– Я не могу просто освободить тебя. Но клянусь, если получу этот кристалл, то ты вернёшься домой целой и невредимой.
На секунду повисла леденящая тишина. Маэстра отвернулась и обхватила себя руками. Он знал, что сейчас она, наконец, всё расскажет. Голос её был мрачен:
– Хорошо. Недавно мой народ пробился в покинутый зал, замурованный изнутри, наверное, несколько веков назад. Воздух там был затхлый. Когда мы пробрались внутрь, то нашли истлевшую одежду, несколько драгоценностей
и человеческий скелет.– И? – он замер в нетерпении.
Она искоса взглянула на него.
– Он держал в руке маленький цилиндр из хрусталя или твёрдого стекла. Внутри была голограмма – орёл с распростертыми крыльями. В лапе он держал шар. А вокруг его шеи, как изображено у тебя на руке, была надета корона.
Финн потерял дар речи. Пока он пытался вдохнуть, она произнесла:
– Ты должен поклясться, что я останусь цела.
Ему захотелось схватить её за руку и убежать с ней прямо сейчас, назад в шахту и наверх, наверх, до самого транзитного пути. Вместо этого он сказал:
– Они должны заплатить выкуп. Если мы попытаемся сделать что-то сейчас, то оба умрём. И Кейро тоже.
Маэстра устало кивнула.
– Нам придётся отдать все ценности, которые у нас есть.
Финн сглотнул.
– Тогда я клянусь тебе – своей собственной жизнью, жизнью Кейро – что если они заплатят, никто и пальцем тебя не тронет. И что обмен будет честным. Это всё, что я могу сделать.
Маэстра поднялась.
– Даже если ты и клеткорождённый, – вздохнула она, – то очень быстро стал подонком. Ты такой же узник здесь, как и я.
Не дожидаясь его ответа, она развернулась и величественно удалилась обратно в Берлогу. Финн отёр пот с затылка, осознал, как напряжено всё тело, и заставил себя сделать глубокий вдох. Но тут же замер снова – десятью ступенями ниже, опираясь на балюстраду, сидела тёмная фигура.
Финн насупился.
– Ты мне не доверяешь?
– Ты дитя, Финн. Невинное дитя. – Кейро задумчиво поигрывал золотой монетой. Потом добавил: – Никогда больше не клянись моей жизнью.
– Я не в том смысле…
– Не в том?!
Брат по обету резко вскочил, сбежал по лестнице и оказался лицом к лицу с Финном.
– Отлично. Но запомни. Мы связаны клятвой. И если Джорманрик узнает, что ты пытаешься его надуть, мы оба станем кольцами на его жирных пальчиках. Но я не намерен умирать, Финн. А ты мне должен. Я привёл тебя в эту банду – с пустой башкой, ошалевшего от страха. – Он пожал плечами. – Иногда я сам удивляюсь – зачем?
Финн выпалил:
– А затем, что никто, кроме меня, не выдержит твоей заносчивости и твоих воровских замашек. Затем, что я такой же проходимец, как ты. И когда ты попробуешь потеснить Джорманрика, я буду прикрывать твою спину.
Кейро язвительно поднял бровь.
– С чего ты решил…
– Однажды ты сделаешь это. Может быть даже совсем скоро. Так помоги мне сейчас, брат, и я помогу тебе потом. – Он нахмурился. – Пожалуйста. Это важно для меня.
– Ты чокнулся на этой дурацкой идее, что ты явился Снаружи.
– Вовсе не дурацкой. По крайней мере, не для меня.
– Вы с сапиентом пара идиотов.
Финн не ответил, Кейро резко засмеялся.
– Ты родился в Инкарцероне, Финн. Смирись с этим. Никто не приходит Снаружи. И совершить отсюда Побег невозможно! Инкарцерон непроницаем. Мы все рождены здесь, здесь и умрём. Мать бросила тебя, а ты не помнишь. Птица на запястье – просто родовая метка. Забей!