Чтение онлайн

– Эта котловина – след посадки корабля? Как я сразу не понял! – хлопнул я себя по лбу.

Патрик улыбнулся.

– Долго мы искали своё богатство, – продолжил он, – но ничего не находили. Я не терял надежды, а спутникам моим это быстро надоело. Ещё бы, ведь они рассчитывали на лёгкие деньги.

И вот однажды я отправился в очередные поиски, бродил по местным лесам несколько дней, а когда вернулся, увидел здесь только след старта. Самого корабля не было. Дружки бросили меня на этой планете!

Позлился я, погоревал и стал выживать здесь. Вещи мои быстро пришли в негодность, дольше всех держался бластер, но и он через пару лет потерял заряд. Из железной полосы от него я сделал тесак, провода пошли на тетиву лука. Научился транслировать мысли местным животным и использовать

это на охоте. Жить захочешь – выкрутишься. Обжился потихоньку, пять лет проторчал.

– А может, мне повезло? – возразил я.

– Резонно, – засмеялся Пат. – Но мне больше. Ты и без меня, рано или поздно, дошёл бы до цели. Наверно… В общем, я решил двинуть с тобой к бакену. У тебя счёты с теми, кто украл жену, а у меня свои счёты. Не терпится мне с дружками встретиться, есть вопросы у меня… Серьёзные вопросы… – Пат недобро ухмыльнулся, потом внимательно посмотрел на меня. – Ну, как, Сергей, возьмёшь попутчика?

– Возьму, Патрик О'Доннел, с удовольствием возьму! – улыбнулся я.

– Значит, добро.

И я пожал протянутую руку. * * * Часов у меня не было, но мне показалось, что мы были в пути дня полтора. А потом просто распахнулась дверь и давешняя парочка – Стольник и небритый Наждак, вошли в мою камеру. Наждак опять поднял нейростаннер и я снова вырубилась. Нет ничего неприятнее путешествия в таком состоянии. Лежишь, как бесчувственное бревно, тебя кантуют, как хотят, а ты даже не понимаешь толком, что с тобой творят, только глазами хлопаешь. Меня, как я поняла, снова погрузили в посадочный бот и повезли куда-то. Должно быть, мы прибыли на место – конечный пункт нашего странствия. Меня притащили в какую-то каморку и оставили в покое, я снова прошла через неприятный процесс возвращения чувствительности. Пришла в себя, села и огляделась. Небольшая комнатушка, без окон, с узкой кроватью и столиком у изголовья. С трудом встав, я доковыляла к кровати и плюхнулась, как подрубленная. 'Где я? Куда меня приволокли?' – подумалось мне. Ответа пока не было. Чтобы не говорили обезопасности нейростаннера, но эта процедура здорово изматывает. Видимо, причина в сенсорном голоде во время бесчувствия. Или в чём-то другом, неважно. Я отключилась, как только коснулась жёсткой подушки. Я проснулась от негромкого звука – хлопнула дверь, в комнату кто-то вошёл. Встав рывком, я увидела пожилого мужчину, почти старика. На нём было длинное ниспадающее одеяние чёрного цвета.

– Приветствую тебя, дочь моя, в нашей скромной обители, – тихим добрым голосом сказал мужчина. – Меня зовут отец Арсений. Я и вся наша братия, рады, что ты присоединилась к нам.

– Я не присоединялась. Правильнее сказать, меня присоединили, – заявила я.

– Неисповедимы пути Господни, – кротким голосом ответил отец Арсений. – Его десница простирается над нами подчас против нашей воли.

– Это монастырь? – вдруг поняла я. – Какого культа?

Отец Арсений предпочёл не отвечать. Я села на кровати, в своей любимой позе, обняв руками колени, а отец Арсений стоял напротив меня, смиренно сложив руки и кротко уставившись в пол. Я знала эти церкви, читала достаточно, чтобы понимать – ничего хорошего это мне не сулит. Про деяния подобных организаций ходили совершенно жуткие истории… На Фароне, как на развитой планете,сомнительные секты не проявляли себя, но в бескрайнем космосе для них находилось место. Внезапно раздался удар колокола. Я вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. Под потолком обнаружился круглый динамик.

– Колокол призывает братьев на вечернюю молитву, – пояснил отец Арсений. – Ты присоединишься к нам, дочь моя?

– И не подумаю, –презрительно ответила я.

– Хорошо, мы не будем настаивать. Помни только, что церковь наша всегда готова принять в своё лоно даже самых великих грешников, – негромко заметил отец Арсений, покидая помещение.

Дверь за ним тихо закрылась. Несколько минут я прислушивалась к тишине, потом встала и попробовала открыть дверь. Оказалось, что она не заперта. Странно… Сектанты почему-то не боялись, что я убегу. Безумно захотелось

проверить возможность побега прямо сейчас, но я решила сдержаться. Сто пудов, что за мной наблюдают, пусть посмотрят, успокоятся, устанут. А я пока изучу обстановку…

Дни ползли, как фавориты черепашьих гонок. Сидеть в келье было скучно, и я принялась за исследование монастыря. Моим перемещениям по коридорам никто не препятствовал. Как я поняла, монастырь был расположен под землёй в каких-то катакомбах, все коридоры имели естественное происхождение и лишь кельи были сделаны людьми. Кстати, они не имели дверей, каждый прохожий мог увидеть, чем занимается обитатель помещения. Моя комната была одной из немногих, имеющих дверь. Наверно оттого, что я не посвящёна в их таинства. Но и на ней не было замка. В принципе, запоры не имели здесь смысла, монахи не имели никаких вещей, прятать им было нечего. Нечего было и красть. Но, сказать по правде, мне было бы неуютно, если бы моё жилище тоже открыли напоказ. Чисто психологически.

Один раз со скуки я побывала на молебне. Одетые в одинаковые коричневые балахоны, верующие стояли, уставившись в пол и смиренно сложив руки на животе, шептали что-то. Должно быть, молились. Удивительно, но среди молящихся я заметила женские лица. Зрелище нескольких десятков людей, бормочущих какие-то бессмысленные фразы, вызвало у меня раздражение, и я больше не посещала это мероприятие.

Монастырь был невелик, я изучила его вдоль и поперёк за пару дней. В своих путешествиях я набрела на одну-единственную закрытую дверь. Она находилась в той части, где, мало кто бывал. Дёрнула за неё раз-другой, убедилась, что она заперта и пошла дальше, чтобы не привлекать внимания. Но эта замкнутая дверь очень заинтересовала меня. Я стала думать, как мне открыть неё.

Взломщицей я не была, хотя Серж и рассказывал мне кое-что о своих университетских проделках. Вряд ли здесь нейроствор. Такая сложная техника не для заштатного монастыря. Монахи народ затюканный, в отличие от меня, находятся здесь добровольно, бежать им ни к чему и следить за ними не надо. Скорее всего, здесь простой замок с защёлкой. Открыть его можно плоским гибким предметом. Надо найти такой предмет.

Я стала думать, где его можно взять. По всем прикидкам подходил кухонный нож, но кто ж мне даст его? Надо придумать что-то другое…

Меня внезапно осенила идея. Мемокарта! Подходящий предмет – мемокарта. Это чрезвычайно распространённый предмет, у кого здесь могут быть мемокарты? Я никого не знала среди монахов, они сторонились меня, как чужой, да и я не горела желанием общаться с ними. Но отец Арсений… Он, вроде, похож на интеллектуала.

Я знала, где его келья, видела его как-то там, проходя мимо. Когда я вошла к нему, там было пусто. Быстро осмотрев помещение, я к своему разочарованию не увидела ничего подходящего. Кровать такая же, как у меня, единственное отличие – полка старомодных бумажных книг у изголовья, да распятие. Книги… У многих книгочеев мемокарта – любимая закладка.

Я тут же схватила с полки самую пухлую книгу. В глаза мне бросилось странное слово в заглавии – 'Добротолюбие', и тут же я увидела, что в книге несколько мемокарт. Видимо, самые важные места… Отлично! Если много закладок, отец Арсений не заметит, что одна исчезла.

Вороватым движением, я выдернула закладку, сунула её за пазуху и тут же вздрогнула от приближающихся шагов.

В комнату вошёл отец Арсений. Он удивлённо вскинул брови, увидев меня, и вопросительно кашлянул.

– Я ждала вас, отец Арсений, – скромно потупив очи, молвила я.

– Слушаю тебя, дочь моя, – кротко ответил священник.

– Когда я была на молитве, у меня возникли вопросы…

* * * Сразу после леса, пропустившего нас на безлесную равнину, начался путь, плохо знакомый Патрику. Он объяснил мне, что здесь может быть опасно, но если держать ухо востро, можно пройти. Я не стал выяснять, в чём именно состоит опасность, и правильно сделал. Скоро я сам всё понял… Мы шли по равнине, торопясь ещё до вечера достичь невысокого холма, видневшегося впереди. Мы переговаривались время от времени, но не особенно много. На ходу не больно потолкуешь – дыхание сбивается. Помнится, я спросил О'Донелла о чём-то, но он не ответил. Он прислушивался… Я остановился и тоже напряг слух… До меня с порывом ветра долетело негромкое бормотанье, похожее на разговор нескольких людей.