Империя. Пандемия
Шрифт:
– Неужели нет никаких веревочных лестниц или чего-то такого?
– Нет. Как вы представляете себе веревочную лестницу в сотню метров длиной? И как спускаться по ней, раскачиваясь на ветру? Разумеется, у нас есть монтажные клети и веревки, но это все не решит нашу проблему, поскольку их длина недостаточна для эвакуации.
– А на башне кто-то еще остался, кроме нас?
Инженер лишь пожал плечами.
– В теории, на башне было до сорока монтажников. Но, что там произошло наверху, мне отсюда не видно.
– М-да.
Галанчикова даже крякнула от досады.
Да, они действительно сдружились за этот год. Столько всего пережито вместе, сколько вылетов, сколько боев. Ну, а то, что Ольга явно имела какие-то личные тайны, так у кого их нет? У кого-то меньше, у кого-то больше. Вот у Мостовской, их явно «больше». Причем, в личном деле все было ясно и понятно. Погиб муж, полковник Мостовский. За подвиг был пожалован посмертно баронским достоинством, которое и унаследовали Ольга с сыном.
Ничего особо необычного.
Сына Мишу, по Высочайшему повелению, приняли в одно из самых престижных ныне учебных заведений – Звездный лицей, где учатся дети героев, погибших за Отечество. Сама же Ольга, отправилась на фронт, мстить за мужа.
Тоже ничего необычного.
Разве что назначение вдруг звания «зауряд-прапорщик» было достаточно необычным, для дамы, которая не имела к армии, авиации и вообще технике ни малейшего отношения. И зная порядки в Императорской авиации (да и в армии в целом), это было уже нельзя объяснить простой историей, поскольку офицерские чины и даже звания «зауряд» просто так не раздавали. А значит, есть кто-то, кто имеет возможность это сделать.
Конечно, поспособствовать вполне мог брат погибшего мужа, граф Александр Мостовский, посол России во Франции, но это, все же, совсем другое ведомство, так что…
И кстати, за очередной подвиг, на этот раз дяди, спасшего, ценой своей жизни, короля Франции и его царственную мать, сын Ольги и получил в наследство французский титул маркиза Ле-Блосьер, который незамедлительно (что тоже весьма необычно, хотя и объяснимо) был признан Государем Императором.
В общем, ее подчиненная и подруга была личностью, с одной стороны, достаточно понятной, а, с другой, весьма загадочной. С явным покровителем где-то там, на самых верхах властного Олимпа. Но, если это так, что она делает в авиации? Ладно бы она, как сама Люба, бредила и жила небом, рвалась ввысь, сцепив зубы училась летать и сделала авиацию своей профессией, так, нет, Ольга просто попросилась в авиацию и все. Якобы.
Галанчикова тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение.
Было холодно и очень ветрено. Поток воздуха гнал влагу облаков сквозь башню, и капли то и дело срывались с ее металлических конструкций. Хорошо хоть они с Ольгой одеты в кожаные куртки, штаны и сапоги, а на головах у них новомодные летные кожаные шлемы. Да и сами они к облакам привычные. Но каково же господину Шухову в
его обычном пальто? Наверняка оно уже насквозь пропиталось влагой.Покосившись на инженера, Люба кивнула своим мыслям. Да, вряд ли Шухов планировал сегодня сюда подниматься вообще. Решил быть галантным кавалером и выгулять дам. Вот и выгулял.
– Ваши благородства, не желаете ли вина?
Обе дамы изумленно поглядели на кавалера, но Шухов лишь открыл портфель и вынул оттуда, ко всеобщему изумлению, бутылку.
– «Черный полковник» завода «Архадерессе». Рекомендую. Очень достойное вино. По случаю приобрел в Крыму, по дороге из Константинополя в Москву. Планировал выпить в честь окончания нынешнего сезона строительства этой башни. И судя по всему, сезон этот здесь действительно закончился…
Он тяжело вздохнул. Затем хмыкнул.
– Простите, милые дамы, но я предложил не подумав.
Мостовская удивилась.
– Передумали?
Шухов покачал головой.
– Нет, ваше благородство. Просто я сообразил, что ни бокалов, ни просто банальных стаканов, у нас здесь не имеется.
Галанчикова усмехнулась.
– Ну, штопор-то у вас имеется?
Кивок.
– Да, конечно. В портфеле.
Подполковник по-свойски хлопнула инженера по плечу и рассмеялась.
– Так в чем же дело? Вы, сударь, имеете дело с гвардейскими офицерами! Пить из горла бутылки для офицеров Лейб-Гвардии - это самое шикарное дело!
Все рассмеялись, и Шухов полез в портфель за штопором.
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. 5 октября 1918 года.
Первой, ожидаемо, прогромыхала бронедрезина.
Ротмистр Арцыбашев прокричал:
– Товсь! На караул! Равнение на эшелон!!!
Оцепление встрепенулось и вытянулось перед проезжающим бронепоездом «Святой Георгий Победоносец». Никто не знал точно, где именно едет Государь, а потому «тянулись» на любой состав, проезжающий мимо них. Более того, знающие люди утверждали, что именно на бронепоезде и ездит Император, а поезд следом идет лишь для отвлечения внимания возможных бомбистов.
Но, эти соображения вообще не его ума дело. Арцыбашев и его люди как раз для того здесь, чтобы никто из злоумышленников к рельсам подойти не мог, и, не то, чтобы бомбу заложить, а даже гайку не смог бы свинтить.
А вот и сам поезд. Паровоз и три вагона. Ротмистр привычно вытянулся, силясь разглядеть в пролетающих мимо окнах поезда лик самого Государя Императора…
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. ВАГОН ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 5 октября 1918 года.
Прекрасный денёк, что и говорить. Именно так я мечтал отметить именины своих детей. Почти две тысячи километров и две тысячи дел между нами. Как же я соскучился за ними, кто бы только знал. Будет ли и у меня время для простого семейного счастья? Будет ли время, когда не будет угрозы войн и революций, когда наступит в стране моей мир и благополучие, когда не буду я первым делом кидаться проверять сводки Ситуационного центра, а буду просто обнимать мирно спящую жену и ни о чем, кроме неё не думать?