Чтение онлайн

рис.12.48, рис.12.49, рис.12.50, рис.12.51

По

нашему мнению, все это неправда. Никаких «воспоминаний» о якобы неисполненной просьбе монахов XV-XVI веков не было. А было вот что. В Кирилло-Белозерском монастыре, как, впрочем, и в других старых монастырях Руси-Орды, было кладбище с аккуратно надписанными плитами. В XVII веке власть захватили Романовы. Они стали громить русско-ордынскую историю «Монгольской» Империи. См., например, ХРОН4, гл.14:5-7. В частности, уничтожали старинные кладбища. Их просто разоряли, останки выбрасывали, саркофаги разбивали. Упиваясь безнаказанностью, надгробными плитами стали даже мостить дороги, чтобы подчеркнуть свое презрение к Орде. Пусть, мол, люди теперь топчут ногами остатки памятников своих прежних кумиров и уважаемых людей. А имена вообще нужно сбить! Новому поколению наглядно и недвусмысленно указывали, что прежнюю историю следует прочно забыть. Причем навсегда. Дескать, не было в ней ничего достойного. В сбивании имен с надгробных плит романовское глумление достигло своего апофеоза. Отправляли в забвение не только останки, но даже имена людские размашисто вычеркивали из истории.

А сегодняшние историки и послушно следующие им экскурсоводы умиленно толкуют нам о странноватом «русском смирении». И ставят в пример просвещенную Западную Европу, у которой Руси нужно учиться, учиться и учиться (этим рефреном весело закончил наш экскурсовод).

Естественно предположить, что конкурирующие религии-ветви сначала пытались сгладить нарастающие между ними противоречия. И действительно, мы видим в XV веке известный Ферраро-Флорентийский собор 1438-1439 годов, на котором, как сегодня считается, «была провозглашена уния (то есть союз – авт.) западной, католической, и восточной, православной церквей. Заключение унии было обусловлено, с одной стороны, стремлением папства к подчинению себе православной церкви, а с другой – угрозой турецкого завоевания Византии» [70], с.7.

Известно, что в то время Западная Европа была чрезвычайно заинтересована в союзе с «Монгольской» – Великой империей – Древней Русью. Отсюда – и идея унии, религиозного союза.

На соборе присутствовала представительная русская делегация. По одним источникам в ней было 100, а по другим 200 человек [70], с.22. Кстати, собор происходил в Ферраре, в 1438 году, и кончил свою работу во Флоренции в 1439 году [70], с.8.

Но – не в Риме.

Что опять-таки согласуется с нашей реконструкцией истории итальянского Рима. Который, по-видимому, лишь сравнительно недавно был объявлен «древним».

Глава русской делегации митрополит Исидор, грек по национальности, являлся сторонником унии. Во Флоренции Исидор подписал акт о церковной унии… Однако на Руси уния встретила враждебное отношение: когда посольство с собора возвратилось в Москву, Исидор был схвачен и брошен в заключение, откуда ему удалось бежать в Литву, а затем в Константинополь. В 1448 г. на соборе русских епископов митрополитом был избран рязанский епископ Иона, и русская церковь стала автокефальной.[70], с.8.

Уния была отвергнута.

Таким образом, Западу и Востоку договориться не удалось.

По-видимому, после этого на Западе и началась деятельность по написанию авторитетной «длинной древней истории».

На этом мы кончаем формулировать нашу гипотезу

о реконструкции древней и средневековой истории. Возвращаемся к анализу первоисточников.

Мы уже познакомились с тем – что писали западные европейцы о Древней Руси. И убедились – сколь много ценного сообщили они о Руси-Орде. При этом «исследователи давно отметили, что в XV-XVI вв… в странах Запада существовал живой интерес к России».

В. О. Ключевский писал по этому поводу:

Ни одна европейская страна не была столько раз и так подробно описана путешественниками из Западной Европы, как отдаленная лесная Московия. [70], с.5.

Сегодня нам становятся особенно понятны причины такого повышенного внимания. Угрожающий образ «Монгольской» – Великой империи, поднявшийся на Востоке, вызвал, как мы уже демонстрировали в предыдущих главах и [5], у западных европейцев страх.

Конечно, спектр чувств, испытывавшихся в то время Западной Европой по отношению к Орде – Древней Руси, был разнообразен. Но документы показывают (см. выше), что основной эмоцией был все-таки страх.

Не менее интересно выслушать поэтому и противоположную сторону – что писали на Руси о Западной Европе.

И тут мы сразу наталкиваемся на странное обстоятельство.

Вот что сообщает нам современная монография.

Сочинения иностранцев о России не раз являлись объектом обстоятельных исследований. Но противоположный вопрос – какие сведения имели в Допетровской России о Западной Европе – остается до сих пор почти не изученным.[70], с.5.

Отчего же это русские историки эпохи Романовых так «мало интересовались» Русскими сведениями о Западной Европе? Неужели им это было неинтересно?

Нет, – ответим мы. Дело не в отсутствии интереса, а том, что Романовы принудили своих придворных историков исказить допетровскую историю Древней Руси, то есть историю ранее XVII века, очернив Орду.

Что те и сделали. Отсылаем читателя за подробностями к [5].

Посмотрим – как же именно романовские историки освещали взаимоотношения Руси с Западной Европой.

Начиная c первых Романовых, историки стали уверять всех, будто Русь XV-XVII веков «боялась Западной Европы». Мы цитируем:

Традиционную для дореволюционной историографии точку зрения на культурные отношения Московского государства с Западной Европой очень точно сформулировал академик А. И. Соболевский: «У нас господствует убеждение, что Московское государство XV-XVII вв. боялось иноземцев и было как бы отгорожено от Западной Европы стеной, до тех пор пока Петр Великий не прорубил в Европу окна». [70], с.5.

Надо признать, что запоминающийся образ окна, наконец-то решительно прорубленного Петром I в замшелой русской стене с благородной целью – вытащить, наконец, Россию из болота невежества на путь западной цивилизации – удачная пропагандистская находка историков эпохи Романовых. Они работали на совесть.

А. И. Соболевский продолжает:

Трудно сказать, откуда взялось у нас это убеждение; можно отметить лишь, что оно держится еще крепко. Цит. по [70], с.5.