Imperium
Шрифт:
Джеймс поднялся на лифте в свой офис, где у входа, его ожидал Стэнли.
– Бейкер! Я собрал в аудитории сотрудников, нужно провести совещание, и напомнить им о своих обязанностях, а то у них не получается то, что требую я, и моё начальство. У меня времени на это нет, и поэтому, я доверяю это тебе.
– Хорошо, что-нибудь придумаю.
– Эй, не надо придумывать. Тебе нужно поделиться свои опытом с ними, разъяснить что к чему. Я тебе отправлю на почту методичку, в ней прописано, какие проблемы нужно решить, и над чем нужно поработать. – Стэнли похлопал Джеймса по плечу, и вошёл в лифт
– Я надеюсь на тебя! – двери лифта закрылись, и кабина умчалась прочь.
– И на кой чёрт ты здесь работаешь?! – пробормотал про себя
***
Аудитория, – куда вошёл Джеймс – была полна сотрудниками из разных отделов корпорации. Примерно 200 человек входило в штат отдела редакции, за которую отвечал Стэнли. У Джеймса было в подчинении около 50 человек. И это лишь малая доля сотрудников. “The American Daily” стала очень авторитетной компанией в мегаполисе. Владелец выкупил все фирмы в столице, связанные со средствами массовой информации, и таким образом убрал конкуренцию. Перестала существовать и свободная журналистика, на ряду с законом об ограничениях свободы слова. Теперь вещательные корпорации работают как конвейер по производству новостей, репортажей и сюжетов, по определённой методичке, которую присылают главы корпорации. Джеймс до сих пор не может привыкнуть к таким ограничениям. Ему нравилась работа в «The News», до перевода в нынешнюю компанию.
Джеймс вышел на трибуну, приглушил свет и включил проектор.
– Здравствуйте, уважаемые коллеги! – он слегка постучал по микрофону – Всем меня слышно? Прекрасно. Наш директор редакции считает, что вы плохо справляетесь со своей работой. Я думаю, что он не прав. Вы работаете хорошо – даже отлично, и нет никакого смысла здесь вам что-то объяснять. Многие работают здесь из-за интереса к своей работы, как и я. И вы прекрасно видите, как работает эта «кухня». Скажу честно, она работает плохо. У нас нет прав на свободную журналистику, мы печатаем новости по шаблону, и знаем, что сто процентов новостей – ложь и пропаганда. Когда я работал в фирме «The News», у нас не было ограничений. И когда я вижу тотальный контроль на новости и СМИ, меня это раздражает. А вас?
Вдруг, высокий мужчина в белой рубашке поднял руку.
– Я не понимаю, к чему вы ведёте.
– Вас это не беспокоит?
– Совсем нет. Я делаю свою работу, и меня вполне всё устраивает. Тем и более, с чего вы взяли, что мы публикуем ложь?!
– Вы бываете в городе?
– Да.
– И вас не смущает сравнение той реальности, о которой вы пишете здесь – лживая, и какая реальность есть там – настоящая. Это ведь два разных понятия.
– Мистер Бейкер, мне кажется, что мы попусту теряем время. Давайте поговорим о более важных вещах!
Но Джеймс лишь покраснел от стыда. Его одновременно взяло зло на себя, что он поднял эту тему. Но он думал, что получит совсем другую реакцию.
– Ладно. Можете быть свободны. – Люди медленно выходили из аудитории, и возмущённо ругались на него.
В дверях аудитории стоял Стэнли, и по его лицу было видно, что он всё слышал.
– Джеймс! В мой кабинет! Живо!
Кабинет Стэнли выглядел элитно; лакированный стол из дуба, картины разных эпох, а в углу стояла мраморная статуя Венеры Милосской. Подобный интерьер, Стэнли не менял с первого рабочего дня в корпорации. Он предложил Джеймсу сесть, а сам, налил себе виски и вытащил из ящика сигару, размером с палец. Этот толстый дурак, всегда мечтал походить на стереотипный образ настоящего босса.
– Тебе была поставлена задача, но ты решил высказать своё никчёмное мнение своим коллегам.
– Эй, по аккуратнее со словами. – ярости вдруг вскипела внутри Джеймса.
– А то что? – Стэнли затянулся сигарой, и не отрывал взгляда от Джеймса, ожидал ответа, но его не последовало. – Если я расскажу высшему совету о твоих словах, то ты мигом вылетишь отсюда, а после, тобой займётся ФБР. А у меня, – уж поверь – есть кое-какой компромат на тебя, и я знаю, чем ты занимался вне работы. – он достал из ящика маленькую коробочку из прозрачного стекла,
внутри которой лежал накопитель, – типа флэш-карты – размером с ноготь. – В прошлом году, ты снимал репортаж о нарушении трудовых прав в корпорации «Tangent». Ты опрашивал сотрудников о длительности рабочего дня и о зарплатах. Один из сотрудников, рассказал руководству о твоей деятельности, и ты чуть не попал в руки полиции. Мне удалось тебя отмазать, а весь репортаж пришлось уничтожить, но я сохранил кое-какие данные.– Разве это незаконно?
– Ты что, Джеймс, с луны свалился?! Закон не разрешает допрос сотрудников ЛЮБОЙ корпорации. Даже если это будет сам президент, чёрт побери. Если они хранят какие-то тайны, то это не наше дело. Закон на их стороне, и ты это знаешь. Нельзя играть с огнём, особенно если это касается авторитета нашей корпорации. – Стэнли положил коробочку в ящик, и закрыл его на биометрический замок. – А тебе, Джеймс, придётся с этим смириться и продолжить свою работу. Иначе, тебя ликвидируют, за нарушение закона. И поверь, этих данных вполне хватит, для привлечения тебя к ответственности. – он затушил сигару о стеклянную пепельницу. – Можешь идти.
Ещё никогда он не чувствовал себя так подавленно и озлобленно. Словно все обратились против него. Неужели люди стали такими ничтожными? Готовыми поставить на кон – жизнь человека. И ради чего? Личного статуса и авторитета компании? Ему ужасно захотелось выпить. Об остальном он старался забыть и больше, никогда не вспоминал.
Рабочий день подошёл к концу, а Джеймс тем временем собирал документы и наводил порядок на столе. Позже, он спустился на лифте в кафетерий. Свет на этаже был выключен, кроме кухни и раздаточной линии, рядом с которой, сидел Амато, и копался во внутренностях робота, тихо ругаясь.
– О, Джеймс, уже семь? Что-то я заработался. Ты подожди пару минут, я мигом, только разберусь с этой хренью.
– Снова барахлит?
– И не говори. Завтра выходной у тебя?
– Да. – ответил Джеймс, и сел за столик у раздачи. – Сходим в бар? Пропустим по кружке пива.
– С удовольствием. Алкоголь нам не помешает.
Амато закрутил панель, кинул отвёртку в ящик с инструментами, потёр руки и ушёл на кухню. Джеймс разглядывал сияющую обшивку робота, на которой виднелись многочисленные царапины, а снизу панели блестела гравировка: «Сделано в НГК. 2062 год.»
– Я готов, едем? – Амато надел карбоновую куртку и очки. – Поздно вечером, будет кислотный дождь, надеюсь, мы успеем приехать до того, как он начнётся.
– Амато, а что значит НГК?
– Независимое государство Китай. Ладно, двинули!
***
Огни ночного мегаполиса завораживали; неоновые огни горели разными цветами, рекламные голограммы оживали на высоких небоскрёбах, и одна за другим менялась, словно живое слайд-шоу, уличные фонари освещали ровную дорогу, а лучи из плотного света, – исходящие от прожекторов – прорезали густые серые облака. Весь город светился как днём. В машине играла спокойная нейромузыка (совмещение нескольких жанров в одну, с помощью искусственного интеллекта), которую напевал Амато, и постукивал своей кибернетической рукой по бардачку. Электрокар подъехал к бару, с необычным названием «After Death», рядом с которым стояла длинная очередь. Неоновая арка на входе переливалась бирюзовым цветом, а по бокам висели большие турбины, из которых исходил шум.
– Ну что, Джеймс, повеселимся? У меня здесь работает один хороший знакомый, он сможет выбить нам скидку, по старой дружбе. – они вышли из электрокара, Джеймс активировал систему защиты от угона и последовал за Амато.
У входа стоял здоровый охранник, он почти не двигался, только лишь пробегал глазами, и следил за обстановкой вокруг. Амато что-то показал ему, и тот, как статуя, двинулся на пару сантиметров вправо, чтобы нас впустить. Внутри бара стоял густой сигаретный дым. Джеймс прокашлялся и прикрыл нос рукой.