Император Пограничья 23
Шрифт:
Несколько участников отвели глаза. Джеванширов перестал поглаживать подбородок. Ядвига замерла с ручкой над блокнотом. Я не повышал голос и не драматизировал. Положил лист бумаги на стол и сказал, что на нём написано. Этого было достаточно.
Рогволодов слушал с каменным лицом. Для него подобные списки не были откровением. Партизанская война за Минск приучили белорусского князя к арифметике смерти.
— Далее, — продолжил я, — Потёмкин не просто организовал нападение на мою территорию. Он организовал направленный Гон Бездушных. Это подтверждено вещественными доказательствами и показаниями Суворина. Кто-то научился натравливать Бездушных на чужие города, и каждому в этом зале стоит задуматься, что это означает.
На секунду в
Первой отреагировала Ядвига Ягеллонка. Женщина лет пятидесяти с высокой причёской и холодным выражением лица, которая весь день слушала больше, чем говорила. Варшавская правительница сидела с ледяным безразличием, словно обсуждение касалось кого-то другого, но, когда заговорила, голос её прозвучал ровно, без единого интонационного пика, и от этого каждое слово весило вдвое больше.
— Содружество нуждается в немедленном совместном расследовании механизма направленной миграции, — произнесла она, глядя не на меня, а на Посадника. — Речь Посполитая проигнорировала попытки покойного князя Потёмкина втянуть нас в конфликт с князем Платоновым. Мы считали это провинциальной грызнёй. Искусственный Гон меняет масштаб проблемы. Это угроза, которая не остановится на границах Содружества.
Меровинг отреагировал вторым и сделал нечто неожиданное: встал. До этого момента парижский герцог не поднимался с кресла, предпочитая говорить из позы расслабленного наблюдателя, и его подъём заставил зал насторожиться.
— Если технология управления Бездушными существует, — заговорил Хильдеберт, и голос его звучал мягко, как всегда, но с нажимом, которого я раньше у него не слышал, — каждый Бастион обязан немедленно раскрыть собственные исследования в этой области. Включая закрытые программы. Включая архивы. Включая то, что десятилетиями прятали друг от друга. Полная прозрачность и немедленно. Потому что если кто-то в этом зале знает больше, чем говорит, и через полгода выяснится, что он молчал, пока другие были под угрозой, последствия для него будут необратимыми.
Он произнёс это с улыбкой, и именно поэтому угроза прозвучала так убедительно. Я поймал себя на мысли, что при других обстоятельствах с этим противоречивым человеком было бы интересно выпить вина. Меровинг не был трусом и не был глупцом. Он был гроссмейстером, который выбирал моменты для атаки с точностью опытного фехтовальщика.
Прежде чем дискуссия успела развернуться, откашлялся князь Мирослав Игоревич Мономахов, древняя ветвь Мономашичей — моих потомков. До этой встречи в роли правителя Киевского Бастиона я ожидал увидеть типичного аристократа. Вместо этого за столом расположился крепкий шатен среднего роста в очках с толстыми стёклами, одетый в костюм, который сидел на нём с очевидной непривычностью, словно хозяин предпочёл бы рабочую куртку. Руки в застарелых мозолях, ранняя седина в тёмных волосах, спокойный, внимательный взгляд из-за линз. Из досье Коршунова: бывший главный инженер Киевского Бастиона, ставший князем десять лет назад после смерти дяди, двадцать лет провёл в цехах и лабораториях. Управлял Бастионом как производственным предприятием, говорил мало, формулировал точно, терпеть не мог пустословия. Специализация Киева включала в себя удобрения, гербициды, семенной фонд, консерванты для длительного хранения зерна, оборудование для переработки продовольствия и сельскохозяйственная техника. То есть всё, что требовалось каждому Бастиону и княжеству.
— Какова подтверждённая природа
артефакта, обнаруженного в теле Кощея? — спросил киевский князь, протирая очки краем платка. — Каковы известные ограничения воздействия и существуют ли методы обнаружения подобных устройств до их активации?Вопрос прозвучал бесстрастно, как запрос на техническую спецификацию. Несколько участников бросили на Мономахова раздражённые взгляды, словно ожидали от него не инженерного допроса, а эмоциональной реакции. Киевский князь их заметил и не счёл существенными. Я ответил то, что знал: артефакт вживлён в череп Кощея, сочетает руническую матрицу с менталистским компонентом, ограничения неизвестны, методы обнаружения в процессе разработки. Мирослав кивнул и записал, и я поймал себя на мысли, что вопросы он задал по делу. За тысячу лет я научился ценить тех, кто видит суть за эмоциями.
Данила Рогволодов подался вперёд, положив единственную руку на стол.
— Дело ясное, — произнёс белорусский князь, и горькая усмешка в его голосе не оставляла сомнений в настроении, — Полвека назад Орден подстроил гибель семьи моего предка под прорыв Бездушных, и этой лжи оказалось достаточно, чтобы сломить его и отнять у нас Бастион. Потёмкину ложь уже не понадобилась: он научился направлять тварей по-настоящему. И если кто-то в этом зале думает, что это проблема одного Угрюмского княжества, он ошибается. Любой, кто способен направлять Бездушных, представляет угрозу для каждого государства на континенте. Поэтому предлагаю не комиссию по расследованию, а объединённую оперативную группу. Комиссия пишет отчёты, группа действует! — свою речь он подытожил размашистым рубленым жестом.
Габсбург нервничал всё заметнее. Пальцы левой руки отбивали дробь по подлокотнику кресла, а тонкие губы то и дело сжимались в нитку. Ходили слухи, что на прошлом совещании он поддерживал жёсткую позицию Потёмкина. Теперь его союзник оказался массовым убийцей, и Габсбург пытался дистанцироваться.
— Позвольте уточнить, — вклинился он, стараясь придать голосу прежнюю чеканность. — Поддержка, которую Берлин оказывал князю Потёмкину на предыдущем совещании, касалась исключительно вопросов экономической блокады. К каким-либо инцидентам Берлин не имеет отношения.
Никто не ответил. Никто и не спрашивал. Оправдание, произнесённое без обвинения, выглядело хуже признания.
Джеванширов пробасил что-то о необходимости «не терять головы и действовать по протоколу». Багратуни произнёс единственное слово: «Поддерживаю», имея в виду предложение Рогволодова. Мономахов согласно качнул головой. Светлояров, мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой и спокойными серыми глазами, говоривший негромко, с сильным сибирским говором, выразил «глубокую обеспокоенность» и согласился с необходимостью расследования.
Я удивился тому, сколь непримечательно выглядел человек, создавший Эфирнет и управлявший крупнейшей информационной инфраструктурой мира. Серый чиновник среди ярких правителей.
Посадник зафиксировал итог: резолюция о создании совместной группы расследования принята. Каждый Бастион обязуется предоставить данные о собственных исследованиях Бездушных. По итогам короткой дискуссии появилось ещё одно дополнение: направление Бездушных на территорию любого государства приравнивается к акту войны, караемому коллективным ответом. Подобной нормы прежде не существовало, потому что никому не приходило в голову, что такое возможно.
Я продолжил, не дожидаясь, пока зал переключится на процедурные вопросы.
— Потёмкин перед смертью назвал своим сообщником правителя одного из Бастионов, — произнёс я, и зал снова замер. — Кто-то из тех, кто сидит за этим столом или сидел бы за ним при иных обстоятельствах, с большой вероятностью снабдил покойного князя артефактами, вертолётом, менталистом и технологией направления Бездушных. А затем заминировал его разум, чтобы уничтожить при попытке заговорить.
Я выдержал паузу и обвёл зал взглядом, задерживаясь на каждом лице.