Чтение онлайн

— Собственно, я догадываюсь, — медленно произнес Виктор. — Ты дизайнер?

— Да. Это мой ландшафт, — ответил Дэн и запоздало подумал, что это вряд ли правда.

— Кто заказал этот проект? — спросил Виктор.

Дэн поколебался, но решил ответить откровенно:

— Заказ сделан через подставных лиц. Но есть подозрения, что за ними стоит Космическое бюро.

Виктор кивнул.

— Это правда? — спросил Дэн.

— Вполне возможно. Только я не знаю, зачем. И как. Мне они говорили, что это невозможно.

На солнце набежало облачко. Река погасла. Виктор встрепенулся. Он выплюнул травинку, которую дожевал до самой метелки, и, не оглядываясь на Дэна, двинулся куда-то вдоль

опушки. Стоило ему пройти несколько шагов, прямо под его ногами в густой траве обозначилась тропинка. Дэн с минуту наблюдал, как тропинка расширяется, приобретает цвет, как проступают сквозь нее узловатые корни.

— Эй, ты можешь управлять наносетью? — крикнул он вслед Виктор.

Тот остановился. Оглянулся.

— Наносетью? Ах, да… Я могу управлять всем, что имеет информационную природу.

— Как?

Виктор снова задумался, а потом неуверенно ответил.

— А никак. Достаточно просто захотеть. Извини, приятель. Мне надо подумать. Приходи завтра.

— Я не знаю, как отсюда выбраться, — признался Дэн. — Так что я, скорее всего, никуда до завтра не денусь.

— Иди по этой тропинке до калитки, — Дэн увидела, как у его ног намечается точно такая же тропинка, но она вела вглубь леса в обход ельника.

— Я повесил на выходе калитку, — продолжал Виктор. — Нечего вламываться прямо через пейзаж.

Он отвернулся и быстро пошел прочь. Дэн немного постоял, глядя ему вслед, а потом, поеживаясь, двинулся по тропинке — становилось прохладно, чернота ельника на фоне сумерек нагоняла мистический страх.

— В следующий раз сигарет захвати, ага? — донесся до него голос Виктора.

Дэн не ответил. Сейчас он всерьез был уверен, что следующего раза не будет. Что он, едва только выберется отсюда, позвонит Карпову и откажется от этой работы.

Минут через двадцать Дэн увидел впереди калитку. За ней виднелся палисадник, дорожка бежала через неухоженный сад, между аккуратными рабатками с ноготками и бархатцами к крылечку. Дома почти не было видно из-за зарослей дикого винограда. Но Дэн узнал его сразу.

Это был кукольный домик, который он восемь лет назад построил для Милы Кунц. До его слуха донесся детский смех и неразборчивая речь. Голос определенно принадлежал Миле. О смехе Дэн ничего сказать не мог — девочка никогда не смеялась в своем посмертном мире. Во всяком случае, при нем. Дэну почудился запах чая и сдобы, он отчетливо представил игрушечный сервиз и удобное кресло-качалку с пушистой накидкой в голубую и темно-синюю клетку. Интересно, что скажет Мила, если он заглянет в гости? Он не станет напрашиваться на чай — просто скажет, что зашел узнать, не плачет ли больше Плит.

Он взялся за щеколду.

В палисаднике что-то зашевелилось и прямо через куст дикой розы, усыпанный мелкими розовыми цветками, к нему потянулась изящная голова жирафа. Дэн схватился за прутья калитки, рванул ее на себя и буквально ввалился в палисадник.

В последний момент ему удалось сохранить равновесие. Он выпрямился и увидел свою машину — шагах в десяти, у обочины проселка.

Виктор посмотрел на сигарету — она прогорела почти до фильтра, а он едва сделал две-три затяжки. Только вчера казалось, что он мог бы убить за сигарету.

Он отбросил окурок и растянулся на траве. Программа адаптации прошла превосходно. У его человеческой сингулярности было удобное тело и уютный земной мир с простой системой управления. И не было ни возможности, ни повода мешать жить прочим…

Мысль о прочих показалась Виктору любопытной. Она ни разу не приходила ему в голову. Этот сегмент сознания был заблокирован для его сингулярности? Что ж, вполне разумно. Реакция человеческого сознания на иные формы

жизни была непредсказуемой. А непредсказуемости в период адаптации ему и так хватало с головой.

Теперь существо, известное в информационной сети Земли как Виктор Крамских, было довольно. Все закончилось лучше, чем оно ожидало. Но если бы оно не заподозрило опасности вовремя, финал мог быть трагическим. Сначала было очень приятно — на него упали лучи, потом там, где они коснулись его поверхности, начались изменения, зародилась новая, незнакомая жизнь. Так давно в последний раз… Его организм почти забыл это ощущение — изменение, новое воплощение, прирост собственной жизни. Новенький запускался медленно. И планета не чувствовала опасности, увлеченная наблюдением за собственной новой жизнью. Она опомнилась только тогда, когда новенький оплел собой ее всю, сам стал ею и принялся изменять. Планета ничего не имела против — она находилась в постоянных метаморфозах, то медленных, то мгновенных. Но эта новая жизнь оказалась непохожей на все то, с чем она имела дело раньше. Организм, который к ней прибился, оказался весьма экспансивным. И он не был… Целым? Единственным? Во всяком случае, было ясно, что он собирается умножаться.

Вот тогда пришел испуг. Чужое существо ввело метаморфозу в фазу катастрофы. Уничтожило несколько сингулярных миров, многие века бывших частью планетарного организма, и поставила под угрозу существования множество других. Возможно, целое множество. Весь организм.

Болезнь?

Первое решение было паническим — уничтожить пришельца, пока он не уничтожил все. Но часть сопротивлялась этому решению. Возможно, поражение было слишком глубоким, в таком случае уничтожение болезни привело бы к гибели планетарного организма. К счастью, после нескольких неудачных попыток, болезнь удалось нейтрализовать. По крайней мере, на время. Болезнетворный пришелец закапсулировался и перешел в неактивную фазу. Организм взялся за изучение пришельца и пришел к интересным выводам. Пришелец действительно не был целым — вот почему не удалось сразу распознать его разумность и запустить протокол интеграции. В том, что пришелец не был целым, также крылась причина его нестабильности, экспансивности и болезнетворности. Нейтрализовать эту болезнетворность оказалось до смешного просто — надо было только восстановить целостность сингулярного существа. Воспользовавшись той самой пуповиной, которая тянулась за ним от его макроорганизма.

После восстановления целостности оно немедленно прекратило экспансию. И со временем было адаптировано. Очередная катастрофа в истории планеты бета/Mensa4 закончилась. Несколько миров было потеряно, зато удалось приобрести новый.

Он назывался Информационной сетью Земли.

— Прости, ты не выглядишь пришельцем, — сказал Дэн.

— Во-первых, я не пришелец. Я… его часть. Или, лучше сказать, проявление.

— Ты реальный?

— В смысле физическом? Черт его знает. За последние два месяца меня убивали четырнадцать раз, — он фыркнул. — Все четырнадцать — успешно. Но я по-прежнему существую. Хотя, должен признаться, было очень больно. И страшно. Особенно те три раза, когда я это делал сам.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Ты хотел покончить с собой?

Виктор кивнул.

— Два раза потому, что думал, что я опасен. На начальных этапах интеграции. Один… Трудно существовать, когда твердо знаешь, что тебя на самом деле нет, приятель.

Дэн привалившись плечом к валуну, беспокойно осматривал вересковую пустошь. Она была знакомой. До мельчайшей трещинки в валуне.

— А кто пытался тебя убить? — спросил он.

— Коллеги из Космического, — ответил Виктор. — Они считают, что я вирус. И ликвидируют почем зря, где только могут.