Чтение онлайн

— Хорошо, Егор, получилось. Ты не только направлял мысли отца в нужную сторону, — он немного непонимающе взглянул, когда я назвал высшего руководителя державы отцом, — ты сам стал рулить историей в нужную сторону.

Посмотрев на его удивленное лицо, теперь уже я стал рассказывать, что настолько вжился, что чувствую семью Василия Сталина своей.

— Светлана тебе теперь тоже родная? — голос генерала дрогнул. Взгляд был напряжен.

— Конечно. Будешь обижать сестренку — убью! Не посмотрю, что ты теперь на полторы головы выше меня.

Мы посмотрели друг на друга и опять расхохотались. Я понял, что Егор сам кого угодно за мою сестру пришибет. Синельников же это мое понимание распознал и был в этом отношении спокоен. Я достал новую папиросу из пачки. Генерал тоже было потянулся, но я убрал пачку

в карман кителя.

— Не курил и не надо, — наставительно сказал я. Как-то очень быстро наши отношения перешли в разряд старшего и младшего. Причем совершенно ненасильственно с обеих сторон. Он — генерал-полковник, двадцатишестилетний директор самой серьезной службы государственной безопасности в мире — младший. И я, девятнадцатилетний майор — старший. И мы оба уже знаем, что мы — друзья. Что ближе у нас здесь уже никого не будет. Только у него еще была моя младшая сестра — маленькая Светка.

Егор с сожалением посмотрел на мой карман.

— Ладно, Вася, как скажешь. Слушай, а ведь Светланка здесь недалеко. Пара сотен километров всего. Поехали?

— Четыре-пять часов на машине трястись? А где она, конкретно? — я достал из планшета полетную карту.

Генерал взглянул на нее и уверенно ткнул пальцем:

— Здесь.

Я, тоже уверенно, указал на отметку полевого аэродрома штурмовиков рядом:

— Полетели.

— А что Паше Рычагову скажем?

— Ничего. С собой возьмем. Могут три Героя Советского Союза на концерт сгонять? Пока мы тут с тобой болтали, машины наверняка уже обслужили и заправили.

Егор в очередной раз жизнерадостно расхохотался:

— А Звезду я тебе с собой привез. Для торжественного вручения, так сказать. Имею право, как один из руководителей страны.

Об отсутствии связи с тем миром мы говорить не стали. Обоим было ясно, что там что-то случилось. В то же время мы знали, что как только Викентьев решит все проблемы, связь будет…

Светка повисла на Егоре и не захотела слезать с его рук. Я смотрел на них и пытался понять свое отношение ко всему этому, что свалилось на меня всего какую-то неделю назад. С одной стороны подсознание твердило, что это моя родная младшая сестра. С другой… Девчонка, как девчонка. Молоденькая, смазливая, но никак не красавица. И что Егор нашел в ней?

— Товарищи офицеры, — на нас были плащ-палатки, но по фуражкам и вообще всей ситуации встречи самолета с истребительным прикрытием капитан — дежурный по полетам на этом аэродроме — принять нас за рядовых, несмотря на возраст, никак не мог, — машина вас ожидает.

Светланка все-таки отлепилась от Синельникова и полезла обниматься со мной.

— Васька, а ты изменился, — она нежно провела рукой по моей щеке. На сердце ощутимо потеплело. Родная сестра. Я окончательно понял, что действительно за ее счастье могу кого-нибудь убить, — вроде всего пару месяцев не виделись, а ты какой-то другой.

— Война, Светлана Иосифовна, — прокомментировал Рычагов, — на ней мужчины быстро взрослеют.

— Здрасте, дядя Паша.

— Светка, — одернул я сестру, — дяди дома остались.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — молодцевато поприветствовала вытянувшаяся девчонка.

— Вольно, рядовая, — командующий ВВС, с шиком отдав честь, усмехнулся.

— Из-звин-ните, товар-рищ генерал-лейтенант, — стал заикаться капитан.

— Все вопросы к старшему по званию, — Рычагов указал рукой на Егора.

Капитан посмотрел на Синельникова, узнал — портреты высших руководителей страны часто бывали в газетах — и челюсть его отвисла.

— Вольно, капитан, — генерал-полковник сдержал улыбку и посмотрел на меня:

— Пойдемте, Василий Иосифович?

Я за руку потянул сестренку к машине. Капитан узнал, наконец-то, нас и молчал с открытым ртом. Не стоило вводить его в еще больший шок.

Мы сидели вчетвером в небольшой комнате за накрытым столом. Наглая Светка, не обращая внимания на Рычагова, забралась на колени к Егору, и слезать не собиралась.

— Мальчики, вы надолго прилетели?

Мальчики? Синельников старше Светланы на двенадцать

лет, я — на пять. И все равно мальчики? Попробуй пойми этих девчонок.

— Нет. Завтра, кровь из носа, мне надо быть в Москве, работы много, — ответил Егор и повернул голову к командующему ВВС — У Голованова к «Рубежу» все готово?

— Давно. Сидит на Дальнем Востоке с твоими молодцами и ждет команды.

— Это вы о чем, генералы? — вмешиваюсь я.

Рычагов вопросительно смотрит на Синельникова. Тот гладит по плечу Светлану, которая млеет у него на коленях.

— Этому майору, Паша, можно знать все. Что самое интересное, Василий во многом информированней тебя, — Егор поворачивается ко мне, — Канадская операция. Ждем сигнала от твоего отца.

— Подтолкнуть в нужный момент Рузвельта в нужную сторону? Тоже дело.

Переговоры с президентом САСШ и несколькими ведущими сенаторами идут уже третий день.

Хорошо, оказывается, быть командиром полка. Боевую задачу получил, запланировал действия эскадрилий и работай. Бумажной работы много, но я ее в основном ночью делаю. Если нет полетов. На сон вполне хватает трех часов. Способности организма меня самого поражают. В короткое летом темное время суток летаю один. Отвожу душу. Немцы после начала нашей охоты за их железнодорожным подвижным составом перенесли основные перевозки на ночь. Специально подготовленные наши пилоты-ночники все равно не дают им покоя. Ну и я стараюсь. Дальности «Яка» с подвесными баками достаточно, чтобы достать противника на всей территории генерал-губернаторства. Так здесь называется бывшая Польша. Англичане довольно оперативно поставили немцам много «спитов» и мобильных радиолокаторов. Действия по железным дорогам противника усложнились, но не прекратились. Теперь приходилось на скорости обходить истребители врага, чтобы нанести удар. А вот на обратном пути иногда, если не получалось сразу оторваться, приходилось вступать в бой. Ночью очень сложно определять на глаз дистанцию и высоту. Радиолокационных прицелов здесь еще пока, увы, нет. Тепловизоры обладают низкой точностью. Основная задача — не дать врагу вести прицельный огонь. Я же вижу противника ночью вполне удовлетворительно. Разогретые до белого свечения патрубки выхлопных коллекторов мощных авиадвигателей иногда в черном небе можно увидеть за пару километров. Да и не очень совершенные наши самолеты радиолокационной разведки неплохо помогают. Предупреждают о замеченных с высоты целях. Вот тут и начинается игра в кошки-мышки. Только фашисты никак не могут понять, что если их много, то это значит мышек больше, а никак не кошек. Прошлой ночью меня попытались взять восьмеркой «худых». Не вышло. Двоих завалил на вертикалях и оторвался с набором высоты. Тело мое слушается все лучше и лучше. В машине я один и бутафорить под медленного не требуется.

— Неправильно. Таран — это не наш метод.

— Почему? — на лице неугомонного Николая было написано удивление.

— А давай, Коля, вместе подумаем. Если у тебя есть снаряды, то зачем рисковать?

— Как это зачем? Чтобы сбить! — вмешался Устименко.

— А зачем сбивать? Вам задачу какую поставили? — спрашиваю теперь уже у капитана Голубева, которого я поставил командиром своей, теперь уже бывшей, третьей эскадрильи.

— Прикрывать штурмовики.

— Именно. Две шестерки «Илов» должны были обработать скопление вражеской техники под Ловичем. Ваша эскадрилья обязана была дать им возможность выполнить штурмовку без помех. Вместо этого вы устроили свалку с «мессерами» и «спитами». Позволили им связать себя боем. Два «худых» прорвались к нашим штурмовикам и заставили их встать в оборонительный круг. Лишних пятнадцать минут полета и их командир сделал правильный вывод, что, в случае каких-либо осложнений в районе цели, у них может не хватить горючего. В результате бомбы были высыпаны в чисто поле. Боевое задание не выполнено! Ну и толку, что вы сбили трех «худых» и одного «спита»? Лейтенант Звягинцев после тарана вынужден был покинуть самолет. Ногу при приземлении повредил. Врач сказал, что пару недель его к полетам не допустит. Ну и что, что «мессер» сбил при этом?