Игры разума
Шрифт:
Проблема решилась сама собой и Алекс на радостях сам уже не мог отличить правду от лжи. Конечно же, писать он не собирался, но в тот момент он не думал об этом. Главной целью было, поскорее избавится от влюбленной девочки, затратив при этом минимум усилий.
Последнее, что увидела Лена перед тем, как погрузиться в сон – это ее родной город, Москву. Из иллюминатора самолета она казалась такой маленькой и практически невидимой. Там, внизу, навсегда осталось ее детство и ее первая любовь. Она вернется сюда, обязательно вернется, но уже не ребенком. И как дальше повернется ее жизнь теперь одному Богу известно.
Глава 3. Письма
Ласковое голубое море нежными
– Ой, Господи… - Простонал Валковский-младший и с шумом захлопнул ноутбук.
Звук, который он при этом произвел, заставил Виктора оторваться от привычного дела. Каждое утро олигарха было однообразным и ничем не отличалось от предыдущих: вставал в шесть утра, приводил себя в порядок, завтракал овсянкой, при этом внимательно изучая свежий выпуск газеты «Биржа». Он не любил изменять традициям, не нарушал распорядок дня, сам себе уже начиная напоминать ханжу. Вот и сегодня, в такой же обычный, как казалось ему, день, Виктор восседал во главе стола с умным видом, перелистывая страницы свежей прессы. Первым шоком стало появление в столь ранний час в столовой Алекса. Обычно парень спал без задних ног до полудня, объясняя это тем, что слишком уж тяжелой выдалась предыдущая ночь.
– Не выспался? – Спокойно поинтересовался старший брат у младшего, с интересом наблюдая, как тот постукивает пальцами по столу.
– Не в этот раз, Витя. – Ухмыльнулся и закатил глаза. – Я лег вчера рано, так что сегодня свеж и полон сил.
– Твое «рано» наступает тогда, когда я вижу уже десятый сон. – Не мог не съязвить Валковский-старший. Ночные развлечения Алекса обходились ему слишком дорого. Это оставляло глубокий след в семейном бюджете, а швыряться деньгами Виктор не любил.
Не обратив на выпад брата никакого внимания, молодой человек принял удобное положение на стуле и недовольно произнес:
– Черт побери, Виктор, тебе уже сколько лет, а?
– А причем тут мой возраст? – Недоумевал, почему разговор переходит в это русло.
– Притом, братец. Ты не молодеешь, но не понимаешь этого, к сожалению. Сколько можно пахать, как запряженная лошадь на благо семьи? Все, что мог, ты уже сделал. Мы в шоколаде. У нас есть все, что мы только хотим и столько же еще можем себе позволить, если не вдвое больше. Оглянись назад! Что ты видишь?
– Я не понимаю, о чем ты? – Равнодушно произнес, пожимая плечами.
– Конечно, не понимаешь, потому что видеть ТАМ нечего! Где твоя жена? Где дети? Когда ты был на свидании в последний раз? Я не считаю одноразовых шлюх на час. Я говорю о высоких чувствах, о любви. Где твоя личная жизнь?! Где она? –
Алекс завелся, хотя и сам не мог объяснить почему.– Моя личная жизнь никого не должна интересовать.
– Да кого может интересовать то, чего нет?! Ты одинок! Еще год, два, и что потом? Одинокая старость? Очнись, Витя! У тебя помутнение рассудка скоро наступит с твоей работой.
Виктор, конечно, и сам не раз задавал себе эти вопросы, но вот обсуждать их с братом не имел никакого желания. Зная, как прекратить этот разговор, он опустил на стол газету и очень черствым тоном произнес:
– Благодаря, как ты говоришь, моему помутнению рассудка, ты живешь так, как хочешь. Покупаешь дорогие машины, оплачиваешь самых дорогих безголовых кукол и наслаждаешься жизнью. Поэтому, не рассказывай мне, как жить, насколько я помню, ты не заканчивал отделение психологии в институте. Да что там говорить, ты вообще учишься через пень-колоду. Все преподаватели института живут не на свою зарплату, а на те деньги, которые я им плачу. Заметь, кстати, это еще одна причина, почему я разрываюсь на работе. Я достаточно аргументировал или у тебя еще ко мне какие-то вопросы?
Ответить и возразить было нечего. Как всегда, Виктор был прав, как всегда, он нашел массу веских доказательств своей правоты и уже в который раз осадил брата, указывая, где его место.
– Как знаешь. – Тяжело вздохнул. – Но, не говори потом, что я тебя не предупреждал.
– Ни в коем случае! – Начинал подкалывать. – Пожалею твою вечно детскую психику.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем огромных настенных часов.
– Ну, теперь, когда ты успокоился, может, объяснишь, что случилось? – Виктор с интересом уставился на брата, приподнимая бровь.
– О чем ты? – Не сразу понял, все еще где-то далеко витая.
– Я о несчастном ноутбуке, который был не далее, как пять минут назад, тобою «наказан».
– Та. – Махнул рукой и снова застучал пальцами по крышке стола. – Долгая история.
– Ну, у меня есть в запасе еще полчаса. – Виктор глянул на циферблат. – Давай, рассказывай, кто там на этот раз разбил тебе сердце?
– Мне – никто, а вот я, похоже, чье-то покалечил.
– О, как! Это что-то новенькое. – Усмехнулся. – Так как, будешь изливать душу старшему брату или страдать в одиночестве?
– А у меня есть выбор? – Съехидничал.
– Ну, не тяни! Кто она? Я ее знаю? – Сам не знал почему, но вся эта история ему казалась очень забавной и интересной.
– Лена…
– Красивое имя. – С гордостью сказал Виктор и облокотился на спинку стула. – А, главное, такое редкое. Очередная кукла с силиконовыми мозгами?
– Далеко ей до силикона. – Продолжал быть серьезным.
– Что, природа не обделила? – В открытую издевался над Алексом, все больше увлекаясь игрой.
– Рано еще судить…
– Да что ты заладил: рано, рано?! Можешь нормально объяснить?
Однотипные ответы брата стали постепенно утомлять Виктора и выводить из себя. Каждая его минута была на вес золота в прямом и переносном смыслах, и тратить время на то, чтобы щипцами выуживать из парня информацию, он не желал.
– Лена Романова. – Произнес с грустью в голосе и поднял глаза на Виктора.
Звенящая тишина насквозь пробила помещение, где завтракали двое мужчин. Сказать, что Виктор вошел в полный ступор – это не сказать ничего. Он ожидал чего угодно, но только не такого ответа. Шоковое состояние не отпускало, слова застряли в горле и лишь пара светлых глаз начала заметно чернеть, выпуская молнии. Алекс за всю свою сознательную жизнь лишь несколько раз видел брата в состоянии аффекта. И то, причиной был неверно вложенный капитал. Казалось, что Виктора больше ничего не может разозлить и вывести из себя. Ничего, кроме только что услышанного.