Игрушки 3
Шрифт:
"Ну и чудненько!
– прокравшись вдоль стенки из винтовок, выглядываю за угол.
– Ага, все смотрят туда… А мне только того и надо!" - и, повесив на плечо ППД, я деловой походкой направился к двум немцам, которые стояли, разинув варежку, и пялились на наш грузовик.
Пять быстрых шагов, и прямой удар ногой в живот впечатывает в верстак, сколоченный из досок и уставленный "максимами" разной степени разобранности, невысокого немца, одетого по теплой погоде только в форменные бриджи и грязно-белую майку с бретельками. Изначально я планировал первым вырубить другого, тот выглядел покрепче, но щуплый фриц очень не вовремя повернулся на звук моих шагов. Да и какая, собственно, разница, если спустя секунду приклад моего автомата всё равно вошёл в соприкосновение с челюстью второго?
Я добил мелкого, просто упав коленом ему на шею.
Через минуту я уже сидел
– Арт в канале. Ещё минус два!
– сообщил я в рацию.
В ответ - двойной щелчок тангентой. И, сразу после этого со стороны "Опеля" донеслись частые приглушённые хлопки.
"Шура из "глухого" нагана работать начал", - определил я.
– Alarm!
– заполошный крик прервался ещё одним хлопком, а затем наушник голосом Бродяги сообщил, что охрана объекта уменьшилась ещё на три человека.
Но первое замешательство немцев не должно было продлиться долго, и надо действовать, пока они не опомнились. Я выглянул из-за верстака, но обзор загораживали пирамиды ящиков и штабеля оружия, так что пришлось мне пройти несколько метров "гусиным шагом". Но до конца я не дошёл - из-за преграды послышался топот ног и спустя пару секунд на меня выбежали сразу три немца. Первого я снёс, пнув его из приседа в колено, и, словно чёртик из табакерки появился перед вторым, удивлённо провожавшим взглядом внезапно "споткнувшегося" товарища. Всё тем же простым, но эффективным движением впечатав надёжный приклад ППД ему в лицо, я остался один на один с последним гансом. Среднего роста, но с хорошо развитой мускулатурой, он производил впечатление тертого вояки. Несмотря на неожиданность нападения, не впал в ступор, а перехватил винтовку поудобнее и попытался засандалить мне стволом в солнечное сплетение. Качнув корпусом, я с некоторым трудом избежал контакта с винтовкой противника, затем сделал длинный шаг и оказался к нему почти вплотную. Переместив вес тела на левую, выставленную вперёд, ногу я изнутри ударил в колено его "передней" ноги. Конечность фрица "сложилась", а инерция его выпада наложилась на мой толчок - и противник улетел вслед за своими соратниками. Если бы он разжал руки и бросил винтовку, то приземление было бы более удачным для него, а так он запутался в своих руках, ногах и ружье, не смог остановить вращение и влепился спиной в ножку все того же многострадального верстка. Да так, что со столешницы свалилось несколько деталей пулемёта, а стоявший над местом его попадания массивный четырёхпудовый "максим" покачнулся.
"Круто! Надо посмотреть будет, не сломал ли этот тип своею спиной доску?" - в который раз подивившись тому, насколько странные мысли могут приходить в голову во время боя, я выдернул из ножен на спине нож и добил прыткого противника. Затем "проконтролировал" того, которого я сбил с ног в самом начале. И в этот раз я решил не стрелять, ведь чем дольше охрана склада будет в неведении о происходящем - тем для нас лучше.
Почему-то мне вспомнилось, как мы в своё время учились штурмовать здания. Командир, когда его кто-то из игроков спросил, а как бы он взял тот заброшенный пионерский лагерь, ответил просто: "Гаубицы бы вызвал", но гаубиц в страйкболе нет, и нам пришлось пойти по другому пути. Гонял нас Саня жёстко, сколько раз народ до окна недолетал, сколько раз кто-то на разрыв своей же гранаты вылезал?! Мама дорогая! Но ничего, приноровились, потом понимание пришло, а затем уже и автоматизм… Натаскались так с гранатами, что, в результате брали первый этаж корпуса секунд за тридцать-сорок. А ведь это - ни много ни мало шестнадцать комнат с предбанниками. Народ от нашего "паровозика из Ромашкова" честно офигевал, а некоторые, из тех, что поскареднее, ворчали: "Буржуи, в каждое окно по гранате, а они по пять баксов!"
Так и здесь получается, если сравнить сегодняшний бой с той свалкой в деревне или с самым первым боем у моста, то небо и земля!
"Ладно, хватит мечтать!
– одёрнул я сам себя.
– Бой пока не закончен".
Выкрики немцев приобрели некоторую осмысленность, а это значит, что ещё немного и орднунг возобладает над хаосом и паникой. "На это я пойтить немогу!" - промотивировал я сам себя, и на полусогнутых выбрался из-за штабеля, заходя основной группе противников во фланг. Фрицы действовали вполне ожидаемо - послав "гонцов" посмотреть, что же там такое творится у ворот, они вооружились тем, что ближе лежало, и теперь напряжённо всматривались в складской лабиринт.
Лезть в рукопашную на шестерых солдат с автоматическим оружием в мои планы не входило, и я связался с нашими:
– Арт в канале. У них ещё минус три. Остатки наготове,
так что включаю громкую музыку. Как поняли? Приём.– Здесь Фермер. Понял тебя хорошо. Периметр чист. Даю добро на "Рамштайн"!
– Понял тебя. Отбой.
– Бродяга тут. Мы тоже готовы.
Выставив ствол автомата в щель между двумя ящиками, я поймал в прицел спину одного из немцев. Единственного, пожалуй, из всей компании, одетого не в майку или рабочую робу, а в уставной китель. Дыхание после всех этих кульбитов немного сбилось, поэтому, для надёжности, я сделал пару глубоких вдохов и выдохов, снял автомат с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь перечеркнула спину "уставника", пули изорвали ткань мундира, а я перенёс огонь на его соседа - сутуловатого немца с очень длинными, почти обезьяньими руками, в которых он держал дегтярёвский ручник. Двадцать метров - не дистанция, и пули кучно легли почти в центр груди "горрилоида". Основную свою задачу - обход и атаку с фланга я выполнил, и теперь в игру должны вступить наши основные силы, мне же надо поберечься! Я лег на землю и откатился на пару метров, так что ответные выстрелы немцев прошли сильно в стороне. Конечно, ящики и кучи стволов пробить не так то легко, но последний месяц здорово поменял наши привычки: это на "пострелушках" наших куст - хорошая защита от пластиковых шариков, но мы уже давно не в игрушки тут играем…
Поодаль раздались два пронзительных свистка, и тут же звучание боя поменялось - частые выстрелы из самозарядных винтовок добавили ему солидности. Казалось, что в стычке участвуют человек пятьдесят, не меньше!
Это вступил в дело наш "засадный полк", семь человек во главе с Несвидовым, прятались до этого в кузове "опеля", а по команде открыли бешенную пальбу из своих СВТ.
Часть наших противников были убиты или ранены, (Емельян в свою команду отобрал всё больше сержантов-старослужащих, которые стреляли значительно лучше вчерашних колхозников), а остальные залегли. В щель между ящиками я заметил ноги одного из таких "счастливчиков". Тщательно прицелившись, я всадил злую тэтэшную пулю в его бедро чуть выше колена.
"Ух ты, как задёргался, бедненький!" - жалости к оппонентам я не испытывал ни малейшей, а вот охотничий азарт и своеобразная "спортивная злость" присутствовали.
Вопли подстреленного немца, очевидно, привлекли его товарищей, и, когда я снова выглянул в свою импровизированную амбразуру, то увидел, что к нему подсел ещё один, который принялся оказывать пострадавшему первую помощь.
"А вот хрен вам, господа фашисты!" - мелькнула злая мысль и я выстрелил "санитару" в спину, с удовлетворением отметив, что тот ничком повалился на своего пациента.
Спустя некоторое весьма непродолжительное время к атаке присоединилась основная группа, ведомая лично Фермером, и всё закончилось.
Я бросил взгляд на часы - с того момента, как наш грузовик подъехал к шлагбауму прошло всего-то четыре минуты!
Адреналин выветривался, напряжение боя понемногу отпускало, и я вовсю пользовался моментами вынужденного безделья, развалившись на куске брезента под верстаком.
– Антон! Товарищ старший лейтенант, ты жив?!
– голос командира вывел меня из задумчивости.
– Здесь я. Всё в порядке!
– нехотя я выбрался из своего укрытия.
Саша стоял метрах в тридцати, но слышал я его отлично:
– Во, нашёлся, герой! "Языков" у тебя нету?
– спросил Саша, после уставного приветствия.
– Нет, почти всех вчистую уделал, - последовал немедленный ответ, - а те, что живые - у них челюсти сломаны.
– Тут мне на память пришёл тот немец с простреленным коленом: - Хотя вон там должны двое лежать - один "двухсотый", а под ним "трёхсотый".
– Наши энтузиасты всех того… - мотнул головой командир.
– Ну да ладно - всё равно не сильно нужно… Ты вот что, Тоха, давай, пройдись вместе с Емелей по территории, посмотри, что где лежит, а я пока прикину, как нам всё это богачество вывозить. Тут, если по-хорошему - дивизию стрелковую вооружить можно.
– Так точно. Разрешите выполнять, тащ полковник?
– в присутствии моих "сокамерников" из сборного лагеря мы старались общаться по уставу.
Несвидова искать долго не пришлось - он стоял у того верстака с "максимами" и бурно жестикулируя, втолковывал что-то двум новичкам-лагерникам.
– Ну что, товарищ Несвидов, "машинки" рабочие?
– поинтересовался я, подойдя.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, - ответил он, оторвавшись от своих собеседников.
– Фрицы здесь как раз ремонтом занимались.