Чтение онлайн

Предпоследним из хижины вышел аристократ. Он не отрывал взгляда от носок своих шикарных туфель. За бароном вышел детина с факелом, и в домике резко потемнело. Единственным источником света осталась только плошка с фитилём.

Едва воин исчез на улице, Курц вскочил с пола и кинулся к старушке. Нагнулся, заглянул ей в глаза и сказал:

— Держитесь, бабуль. Всё ещё может обойтись. После испытания может оказаться, что надзиратель ошибся.

Старушка уткнулась в колени лицом, её плечи затряслись. Горе оглушило её, лишило голоса. Она могла лишь тихонечко стонать.

Тимур встряхнулся, скидывая с себя оцепенение, и решительным шагом направился за унёсшими девочку людьми. Когда он вышел из хижины,

его догнал Курц, схватил за плечо, силой заставил развернуться. Рука Тимура лежала на рукояти меча, челюсти сведены судорогой, сквозь них со свистом вырывался воздух. Глаза прищурены, грудь вздымалась часто-часто, прямо как у загнанного бегом пса.

Курц с силой толкнул Тимура к стене рядом с дверью, положил левую руку поверх рукояти меча. Правой схватился за свитер на его плече, прижал предплечье к горлу и, задрав вверх локоть и навалившись на него всем телом, придушил своего знакомого. Слегка, чтобы просто привести в чувство. А для пущего эффекта ещё и спросил:

— И что ты собрался делать? Хочешь убить их всех? А сможешь ли ты, землянин?

Вся ярость мгновенно улетучилась. Глаза расширились, челюсти разжались. Срывающимся голосом Тимур спросил:

— Что? Как…

— Думаешь, я не понял, что ты из другого мира? Да ты же элементарных вещей не знаешь. Вопросы дурацкие задавал.

— И что? Откуда я- неважно.

— Да, неважно. Для них будет абсолютно неважно. Если ты выйдешь из-за этой стены с обнажённым мечом, тебя убьют. Мгновенно. Это не твой мир. Здесь другие правила, другие порядки. Либо прими их, либо умри.

Тимур упёрся ладонями в грудь Курца, с силой откинул его от себя. Мотнул головой на поле за домом, откуда доносились возбужденные голоса.

— Я не могу принять это. Они же убьют её!

— Да, убьют. И ты никак не сможешь им помешать. Лишь погибнешь зазря. А если и удастся тебе что-нибудь сделать, то ты станешь врагом Эзекиля. Каждый житель Наутики будет считать за честь уничтожить тебя.

Набрав в лёгкие воздуха, Тимур выложил свой последний аргумент:

— Они должны послушаться меня. Я- Игрок.

Курц нагнул голову набок, с интересом вгляделся в Тимура. Фыркнул и скривил губы.

— Думаешь, это поможет?

— Да, поможет.

— Возможно, возможно… Скорее всего, тебя не убьют.

— Но ведь… я же…

Отчетливо проговаривая каждое слово, Курц произнёс:

— Ты- всего лишь Игрок. Слуга Бога. Исполнитель его воли. Такой же, как и надзиратель. Ты можешь стать наместником и глашатаем Эзекиля, но ты никогда и ни за что не сможешь перечить воле Эзекиля. А воля его такова- ведьмам нет места в этом мире. Ты можешь вмешаться, но не сможешь помешать. Ясно?

Тимур зажмурился, в отчаянии схватился обеими руками за голову, затряс ею. А через секунду застыл, открыл глаза и исподлобья уставился Курца. Весь его облик, поза, лицо выражали решимость обреченного на смерть.

— Если Диане предстоит умереть- она умрет только после меня, — заявил он твёрдо.

На лицо Курца выскочила угрюмая ухмылка. С удивлением в голосе он спросил:

— Ты действительно готов пожертвовать собой, ради спасения другого человека?

— Да.

— И ты знаешь, что даже в случае успеха ты обречён? Что срок твоей жизни будет исчисляться днями, а то и часами?

— Теперь знаю.

— И всё равно пойдешь на это?

Тимур резко развернулся и направился к углу хижины. Ответ был вполне очевиден, но Курц неожиданно возник на его пути, раскинул в стороны руки и снова спросил:

— И ты пойдешь на это?

Остановившись, Тимур схватился за ножны и раздраженно сказал:

— Да, пойду. На всё пойду. А теперь тебе лучше не мешать мне.

Курц опустил руки, задумчиво уставился на Тимура. Выдержав паузу, кивнул:

— Хорошо. Тогда я помогу.

Эти слова были

как удар грома. Практически незнакомый парень соглашается пойти на самоубийство. А его ведь не пощадят. Он-то для этого Надзирателя вообще никто. Насекомое, посмевшее усомниться в устройстве его идеального мира, в котором нет места необычным и добрым детям. Насекомое, которое надо раздавить. И этот Бьёрн не поленится его раздавить. Он всего лишь откроет рот и произнесёт одно слово. Остальное довершат его подручные.

— А… Что? — растерянно переспросил Тимур.

— Я помогу тебе спасти Диану, — отчеканил Курц.

— А тебе-то зачем это нужно? За компанию помереть хочешь?

Курц просто пожал плечами. Отошел с пути Тимура и сказал:

— Иди к ним и отвлеки их. Заговаривай их, тяни время сколько сможешь. А я пока достану лошадей.

— А если…

Закончить Тимур не успел. Курц забежал в хижину, через пару секунд выскочил со своей палкой и рюкзаком и понесся куда-то вдоль реки. Тимур отмёл прочь мысль, что тот решил сбежать, глубоко вздохнул и направился к углу хижины. Оставшись в одиночестве, он уже не чувствовал себя так же уверенно, как прежде, появились сомнения в правильности затеянного предприятия. Действительно, другой мир, другие порядки… Возможно, стоит попробовать к ним приспособиться…

Из-за угла раздался крик Дианы. В нём смешались боль, страх и отчаяние. Длился он всего миг, а затем превратился в хрип. Словно девочку схватили за горло…

Сомнениям не осталось места. Тимур одним прыжком преодолел остававшийся до угла хижины шаг и с замиранием сердца приготовился увидеть страшное. Но на первый взгляд, ничего плохого пока не случилось. На поле, почти сразу же за хижиной, Бьёрн проводил какой-то ритуал. Он творил в воздухе замысловатые пасы и что-то бормотал, а перед ним на коленях стояла Диана. Она дрожала, как осиновый лист, порывалась вскочить и убежать. Но не могла- руки в латных перчатках лежали на плечах девочки и крепко прижимали её к земле.

В нескольких шагах этой от троицы выстроилось кольцо из примерно пятнадцати воинов, с напряжением следивших за развивающимся действом. Четыре человека, расположившись как стороны света на компасе, держали над головой факелы. За этим кольцом толпилась довольно большая группа из селян и нескольких слуг князя, пировавших недавно на постоялом дворе. На ногах они держались с большим трудом и, если бы не присутствие рядом с ними их хозяина, скорее всего, предпочли бы присесть.

Тимур прошел мимо стены с заколоченными окнами, остановился в пяти шагах от кольца и стал внимательно наблюдать за Бьёрном. Пока он не начнёт угрожать здоровью Дианы, лучше не привлекать его внимания. А к тому моменту, как ритуал подойдёт к концу, может быть, подоспеет Курц с лошадьми.

Появление Тимура заметил только один стражник- здоровяк с факелом. Он стоял спиной к хижине, но каким-то чудом сумел почуять приближение человека. Кинув через плечо тяжелый взгляд, говорящий "ещё шаг и тебе будет очень больно", стражник утратил к Тимуру всякий интерес.

Тем временем голос надзирателя обрёл силу, окрасился интонациями. Его слова смогли услышать все присутствовавшие.

— … Да суждено тебе, проклятое дитя, проявить сущность свою, да коснётся тебя длань Бога нашего, властителя всего сущего, хозяина душ наших- Эзекиля. И снимет он бремя зла с плеч твоих, освободит тебя от плоти твоей, очистит праведным огнём тебя. Заслужишь ты прощение тогда, падёт проклятие с тебя. И возродится душа твоя, вновь станет невинной она. Ступать ты будешь по земле и цвести будет она. — Бьёрн выдержал паузу, положил ладонь на макушку девочки. Пальцы у него были очень длинные, казалось, они полностью обхватили маленькую головку ребёнка. Громогласно спросил: — Сознаешься ли ты в сущности своей, проклятое дитя?