Игра Эндера
Шрифт:
— Я уже уничтожил подобным образом несколько людей, Вал. Но я не горжусь этим.
— Я знаю, Эндер. Ты можешь обидеть меня?
— Ты видишь, кем я стал, Вал? — тихо произнес он, — даже ты боишься меня.
Он так нежно и ласково коснулся ее щеки, что она была готова заплакать и закричать. Это было точь-в-точь мягкое прикосновение его детской ручки, когда он был еще маленьким. Она хорошо помнила подобный жест — прикосновение невинной нежной детской ручки у себя на щеке.
— Я не боюсь, — ответила она и не соврала.
— Значит еще будешь, должна бояться.
— Нет, не буду. Ты скоро весь застынешь, если и дальше собираешься стоять
Он улыбнулся.
— Все акулы давно плюнули на меня и оставили в покое.
Но тем не менее, он заполз на плот, брызги его мокрого тела попали на Валентину и холодом защекотали по спине.
— Эндер, Питер продолжает заниматься своим делом. Он достаточно умен, и пройдет немного времени, и он станет заметной фигурой. Но он жаждет власти — конечно, не сейчас, позже. Я не уверена, хорошо это или плохо. Питер может быть жестоким, но он знает способы, как добиваться и удерживать власть. Уже сейчас появились первые признака того, что как только окончится война с баггерами, а может уже в конце войны, мир опять окажется ввергнутым в хаос. Уже после Первого Нашествия Варшавский Договор твердо стал на путь абсолютной гегемонии и диктата. Если они снова решаться упрочить свои позиции…
— То, возможно, даже Питер окажется лучшей альтернативой.
— Ты обнаружил в себе задатки разрушителя, Эндер. Я тоже. Значит, тесты ошиблись, не только Питер имел подобные наклонности. Кроме того, и в Питере есть ростки созидателя. Он не добрый, но он никогда больше не стремиться разбить то красивое и хорошее, что окружает его. Однажды и ты поймешь, что власть рано или поздно сосредотачивается в руках тех людей, которые ее жаждут. Я думаю, те люди могут оказаться намного хуже, чем наш Питер.
— Ну, против такой пламенной рекомендации и мне не устоять. Пожалуй, я тоже проголосую «за».
— Иногда все выглядит абсолютно глупым. Четырнадцатилетний мальчик и его младшая сестра строят планы овладения миром.
Она попыталась улыбнуться, но было совсем не смешно.
— Мы ведь не просто дети. Вернее, все мы — не обычные, ординарные дети. Ни один из нас.
— А тебе не хотелось бы быть простым обычным ребенком?
Она попыталась вообразить себя похожей на других девочек в школе. Попыталась вообразить для себя типичную детскую жизнь, безо всякой ответственности за судьбу мира.
— Это было бы так скучно.
— А я так не думаю.
Он соскользнул с плота и застыл на поверхности воды, как будто и не вылезал из нее.
Это была чистая правда. Чтобы они не делали с Эндером в Школе Баталий, это расходовало его силы, его энергия иссякла, амбиции улеглись. Он действительно не хотел покидать этот солнечный берег и теплые ласковые воды озера.
Нет, она поняла. Нет, он сам убедил себя и поверил в то, что не хочет отсюда уезжать. Но и здесь в нем слишком много от Питера. Или много от меня. Никто из нас не может быть долго счастлив, бездельничая. Или возможно, никто из нас не может быть счастлив в любой компании, кроме компании из собственного одиночества.
Она снова ринулась в атаку и начала подстрекать его.
— Какое имя известно всему миру?
— Мазер Рекхем.
— А если ты выиграешь следующую войну подобно Мазеру?
— Мазеру Рекхему просто повезло. Счастливая случайность. Он был в резерве. Никто не верил в его и не принимал его всерьез. Он просто оказался в нужном месте в нужное время.
— Но предположи, что и тебе удалось
это. Предположи, что ты разбил баггеров и твое имя стало у всех на устах, как имя Мазера Рекхема.Пусть лучше кто-нибудь иной прославиться. Питер всеми силами добивается известности. Пусть лучше он прославиться.
— Я не говорю о славе, Эндер. Я также не имела в виду власть. Я говорю о случайностях, таких, как Мазер Рекхем. Ведь он стал именно там и тогда, когда понадобилось остановить баггеров.
— Если я буду здесь, — произнес Эндер, — значит я не смогу оказаться там. Я предоставляю эту возможность другим. Пусть им подфартит великий случай.
Его тон равнодушной скуки озадачил ее. «Господи, а я-то распинаюсь, убеждаю его, рассказываю этому маленькому упрямцу о своей жизни». Если ее мысли и задели его, он не показал виду. Он также безмятежно нежился на поверхности воды с закрытыми глазами.
— Когда ты был маленьким, а Питер издевался над тобой, что бы было, если бы я так лежала с закрытыми глазами и ждала, когда отец и мать прибегут тебе на выручку. Они никогда не верили и не понимали, насколько опасен Питер. А я ведь знала, что у тебя есть монитор, но все равно никогда не ждала, когда кто-нибудь придет тебе на помощь. А ты знаешь, что Питер собирался сделать со мной за то, что я выручала тебя?
— Заткнись, — прошептал Эндер.
Она увидела, как напряглось его лицо, подбородок слегка задергался. Она прекрасно понимала, что сейчас уподобилась Питеру, нащупала больное место и методично била туда. Поэтому она резко замолчала.
— Я не смогу убивать их, — тихо сказал Эндер. — Я знаю, что однажды окажусь там, подобно Мазеру Рекхему, и все будет зависеть от меня, а я не смогу оправдать ожидания.
— Если ты не сможешь, Эндер, тогда этого никто не сможет. Если ты не сумеешь уничтожить их, значит они уничтожат нас, потому что они окажутся сильнее и лучше нас во всех отношениях. Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку.
— Скажи это мертвым.
— Если не ты, то кто же?
— Любой другой.
— Никто, Эндер. Я хочу тебе еще кое-что сказать. Если ты попробуешь и потерпишь неудачу — это не твоя вина. Но если ты не хочешь даже попытаться, и все мы потеряем и проиграем — это ошибка будет на твоей совести. Ты всех нас убьешь.
— Я и так стал убийцей.
— Ну и что из этого. Человечество никогда бы не дало эволюционного развития мозга, просто так полеживая на солнце и ничего не делая. Убийство — это самая первая вещь, которой мы обучаемся. Это лучшее, что мы делаем, иначе мы бы просто погибли, и наша Земля сама бы превратилась в мишень.
— Я никогда бы не смог убить, даже избить Питера. Что бы я там не говорил и не делал. Я никогда не смогу.
Все опять зацикливается на Питере.
— Но он старше тебя и сильнее.
— Как и баггеры.
Она видела ход его размышлений. А может наоборот, отказ от всяких рассуждений и аргументации. Он мог победить всякого, кого захочет. Но в глубине его сердца жил извечный страх, что найдется кто-то, кто уничтожит его самого… Он всегда знал, что не может одержать настоящей победы, так как оставался Питер, для него — непобедимый чемпион.
— А ты хочешь победить Питера? — спросила она.
— Нет, — ответил он.
— Победи баггеров. А когда ты вернешься домой, ты сам увидишь — замечает ли кто-нибудь больше Питера Виггина. Посмотри ему в глаза тогда, когда весь мир почитает и обожает тебя. В его глазах ты увидишь полное поражение, Эндер. Это и будет твой триумф.