Игра Эндера
Шрифт:
— О, вы тоже думаете в этом направлении?
— Мы слишком увлеклись играми, Андерсон. При этом забыли, что игры — это лишь хорошая тренировка.
— Но они также обеспечивают определенный статус, подобие, цели, имена — все, что могут извлечь дети из подобных игр. Когда станет известно, что играми можно управлять, что игры могут принимать разные повороты, быть творческими, это взорвет всю школу, я не преувеличиваю.
— Я знаю.
— Надеюсь, что Эндер Виггин — единственный
— Если не тот единственный, если пик его военного гения не совпадет с прибытием нашего флота на земли баггеров, тогда вообще не будет иметь значения, хорош наш метод обучения или плох.
— Я думаю, вы простите меня, полковник Графф, но мне кажется, что я должен доложить о ваших распоряжениях и моем мнении по этому поводу Верховному Стратегу и Гегемону.
— А почему не нашему дорогому Полимарту?
— Все знают, что он у вас под колпаком.
— Какая враждебность, майор Андерсон. Я думал, что мы друзья.
— А мы и есть друзья. Я даже думаю, что вы правы относительно Эндера. Но не верю, что вы, в одиночку, рискнете решить судьбу мира.
— Я даже не знаю, имею ли право определять судьбу Эндера Виггина.
— Надеюсь, вы не планируете переложить эту миссию на меня?
— Конечно, планирую, вы же осел, все время вмешивающийся не в свои дела. Это то немногое, которое решается людьми, отвечающими за свои поступки; которые знают, на что идут и что делают. И отнюдь не дело политиканов, захвативших кресла власти только потому, что их некогда выдвинули толпы равнодушных, малосознательных безумцев.
— Но вы же прекрасно понимаете, зачем и почему я делаю это.
— Потому что вы тоже подобный недалекий бюрократический мерзавец, который заботиться о своей шкуре и все время дрожит, как бы чего не случилось. Как вы не понимаете простой вещи, если что-нибудь случиться, мы все превратимся в мясо для баггеров. Так доверяйте же мне хоть немного, Андерсон. Я не хочу навесить все проклятия Гегемона на свою шею. Я делаю и без того тяжелое дело, и без них тяжкое.
— Но разве это вас не радует? Или все оборачивается против вас? Вы можете строить пакости Эндеру, но лишь дело коснется вас — что ж, увольте?
— Эндер Виггин в десятки раз выносливее и умнее меня. Все, что я делаю — это еще больше развивает его гений. Если бы мне пришлось проделать подобные вещи с собой, я был бы просто сломлен и раздавлен, как червяк. Майор Андерсон, я понимаю, что разбиваю и повергаю в прах игры, которые вы любите больше тех мальчишек, что в них играют. Пожалуйста, ненавидьте меня за это, но не становитесь у меня на пути.
— Я сохраняю за собой право вступать в переговоры с Верховным и Гегемоном тогда, когда захочу. Но сейчас — делайте, что хотите.
— Спасибо, вы чрезвычайно добры и любезны.
— А, Эндер Виггин, та самая малявка, которая сумела побить все
рекорды достижений, спасибо, что осчастливил нас своим присутствием.Командир Армии Крыс во всей красе нагого тела растянулся на нижней полке. Лишь клавиатура персонального компьютера скрывала наиболее интересные места.
— Ну, теперь, обретя подобную подмогу, разве может наша армия потерпеть хоть одно поражение?
Несколько рядом лежащих мальчиков одобрительно хихикнули.
Пожалуй, не существовало двух более различных армий, чем Крысы и Саламандры. В казарме царил гам, шум, галдеж и полнейший беспорядок. Помня о Бонзо, Эндер ожидал, что встретит подобный хаос как благо или награду. Вместо этого, его охватила тоска по покою, тишине и порядку. Беспорядок и расхлябанность заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке.
— Все будет «О'кей», Эндер, я — Роуз де Ноуз, гений еврейского рода, а ты — не что иное, как жалкий прыщ на заднице. Не забывай об этом.
В момент образования ИФ Верховным всегда был еврей, это стало своеобразной традицией. Существовало множество мифов и легенд, что еврейские командующие не проигрывают войн. До сих пор это подтверждала практика, поэтому все еврейские отпрыски стремились стать Верховными Стратегами, это считалось престижным и само собой разумеющимся. Армию Крыс частенько называли Непроходимой Силой, частично по созвучию, частично как пародию на Непобедимые Силы Мазера Рекхема. Однако оставалось много и таких, которые любили напомнить, что во времена Второго Нашествия, хотя на посту Президента в качестве Гегемона Союза стоял Американский Еврей, Израильский Еврей являлся Верховным Стратегом объединенного ИФ, а Русский Еврей Полимартом флота, именно никому неизвестный Мазер Рекхем, полувоенный, полуновозеландец, опираясь на свои Непобедимые Силы полностью разбил космофлот баггеров на орбите Сатурна.
Если Мазер Рекхем сумел спасти мир, то абсолютно не имеет значения течет в нем еврейская кровь или нет, — так решило большинство людей.
Но все имеет свое значение, и Роуз де Ноуз хорошо знал это. Он нарочно подсмеивался над собой, предвосхищая издевательские выпады антисемитов — каждый, кого он побеждал в бою, хотя бы не надолго становился антисемитом — и он всячески подчеркивал, что знал это, и даже гордился своим происхождением. Его армия прочно занимала второе место и вела упорную борьбу за первое.
— Я подобрал тебя, пигалица, только потому, чтобы все, наконец, усвоили, что и с таким жалким подобием солдата, как ты, я все равно буду выигрывать сражения. Мы подчиняемся здесь лишь трем основным правилам. Делай, что тебе велят, и не писай в постель.
Эндер кивнул. Он догадывался, что Роуз ждет от него вопроса о третьем правиле. И он спросил.
— По-моему, я перечислил все три заповеди. Хотя мы здесь не столь сильны в математике. Смысл был предельно ясен. Победы в боях ценятся превыше всего.
— Можешь положить конец своим тренировкам с недоделанными новобранцами, Виггин. Понятно. Теперь ты в армии взрослых. Я определил тебя в подразделение Динка Микера. С этого момента он для тебя — Бог.
— А кто же тогда вы?
— Я — фигура номер один, офицер, нанявший бога себе на службу, — Роуз хихикнул, довольный шуткой, — и заруби себе на носу, тебе запрещено пользоваться партой, пока не подстрелишь двух солдат в одном бою. Этот приказ не относится к самообороне. Я слышал, что ты гениальный программист. Но мне не хочется, чтобы ты зацикливался на учебе и втягивал нас в свои головоломки.