Идеaльный мир
Шрифт:
Жан думал над этим, расстёгивая с себя бесполезное защитное снаряжение. Стянул запачканный кровью пуловер. Переоделся. Вместе с роботами-помощниками он подхватил тело девушки и перенёс в капсулу. Было неизвестно, как реально действует парализующий заряд на Вечных. Не хотелось бы, чтобы Шимерши очнулась в самый неожиданный, неподходящий для этого момент. Но учитывая, что в данный момент Вечная сидит в теле обычной девушки-померянки, то подконтрольное время у них ещё имеется. По меньшей мере, так надеялся Жан.
Впрочем, он был готов к внезапномуо удару в любой момент. Морально к нему подготавливался. Учитывая прибавленную ярость за оказанное сопротивление — дело принимает самый серьёзный оборот. Шимерши, гадать не стоит, после пробуждения, применить невиданную доселе 'силу'… Нужно эту силу каким-то образом нейтрализовать. Элькасан понимал, что силу и мощь Вечных может усмирить только технология Вечных. А такая технология есть на его корабле. Остаётся правильно подобрать нужное средство.
Единственное что приходило
Но поможет ли шар Роэна свести мощь Шимерши до минимума? Способен ли он нейтрализовать её телепатические удары? А если способен, то все остальные способности Вечной он тоже сдержит? В его силах ли? Ведь для чего создали Вечные подобные шары никто так и не понял — то ли так заключали под стражу своих провинившихся сородичей, то ли себя просто оберегали от внешних факторов… Хотя им-то зачем? — они же Вечные.
В общем, есть неоправданный риск в этом. Жан не был уверен, что так он себя обезопасит от неизведанной силы Шимерши. Но раз уж нависла тень обречённости над Жаном, то риск выглядит скорее оправданным, чем неоправданным. Какая разница: или умереть сейчас или потом прятаться, скрываться, но всё равно в итоге пасть замертво от мести Вечной!
Он осторожно уложил тело девушки на мягкий, высокий матрас внутри шара. Пододвинул кресло и присел рядом. Начал ждать.
Джерр внимательно следил за его действиями. Он искренне переживал за своего хозяина, друга. Он также хорошо стал понимать, что это единственный, правильный выход.
Ожидание — беспощадный палач…
Девушка очнулась через два часа после отключки — как и предполагал Жан. Он сразу уловил её движение. Она просыпалась. Резких движений не делала. Достаточно, вяло и лениво вставала, поправляла слежавшуюся накидку, проверила на месте ли обруч — на месте, расправляла волосы, уселась на край матраса, осмотрела свои ноги и лишь потом удосужила своим вниманием рядомсидящего Жана.
Она осторожно нащупала шишку у правого виска — результат удара головой об металлический пол. Сморщилась от неприятной боли. Скорчилась, издавая непонятные звуки и натравлено смотрела на Элькасана исподлобья.
— Приношу свои извинения, достопочтенная Шимерши, — начал Жан. — Мне пришлось применить парализующее оружие, в качестве самообороны. Надеюсь, вы не сильно поранились?
— Да… пройдёт, — злобно отмахнулась она. Посмотрела на стены помещения: — Шар Роэна, как предусмотрительно… Ты думаешь, это тебя спасёт?
— Я надеюсь на это, — сказал Элькасан. — Как ты видишь, я безоружен. На мне нет брони, нет защитных средств…
— Хе… Броня… Защита… — усмехнулась она. — Что можно противопоставить силе желания? Это вам, людям, желания требуется воплощать в реальность, реализовывать, иногда корячиться, сопеть и силиться… Мне достаточно лишь мысленно пожелать. И никакая броня, никакая защита не сдержат моего желания. Даже этот шар. Хочешь, докажу?
— Спасибо, не стоит. Верю… А если противопоставить чужое желание? — спросил Жан.
Шимерши слегка напряглась, пытаясь понять его вопрос.
— Чьё? Твоё что ли? — её явно развеселил его вопрос. — Я знаю о тебе всё, Жан Ромон, известный также под устрашающим именем Элькасан, 'Воин сознания'! О тебе даже слагали легенды другие цивилизации, причём это было не так давно. Всё могу рассказать, напомнить, где-то упрекнуть, где-то похвалить. И будущее твоё мне известно, — на этот раз она разговаривала на альверском, чисто, без акцента: — Ты достоин смерти не меньше, чем твои соплеменники. Но я готова выслушать тебя, прежде чем воздать по заслугам, раз отважился на вторую бесед со мной. Не многие на это решаются, — отметила она с лёгкой усмешкой.
Жан не понимал, откуда она всё знает. Альверский язык пропал в 7 тысячелетии. О нём, Элькасане, хорошо знали в древности, но не могут знать в наступившие тысячелетия — он перешерудил все доступные источники и не нашёл ни одного упоминания о себе в текущем времени. Не говоря уже о том, что его настоящее имя и фамилию не может никто знать, кроме Джерра. И Джерр почему-то молчит сейчас. Почему же он молчит?!
Она с любопытством смотрела на Жана, улыбалась в предчувствии надвигающихся интересных событий.
— Ну же, Жан! — дразнила она. — Смелее… Джерр тебе не поможет. Я заглушила вашу связь. Ты должен теперь самостоятельно принимать решения. Я знаю, ты на это способен!
— Если я скажу, что не боюсь тебя, ты мне поверишь? — выдерживая хладнокровие, сказал Жан.
— Ни чуть…
— Однако одно моё желание может оказаться сильней всех твоих… — заметил Жан. — И это укрепляет во мне уверенность в собственных силах.
— С какой кстати? — возмутилась
Шимерши. Она даже привстала с матраса и сделала шаг в его сторону. Подошла вплотную.Жан не дрогнул. Тоже встал. Он держался непоколебимо:
— Спокойно, девушка. Ведите себя прилично. Присядьте. Сперва следует выслушать старших.
— Мне семь миллионов лет! — заявила девушка.
— В данных обстоятельствах — не больше девятнадцати. Надо это запомнить.
— Хорошо, — согласилось с неслыханной дерзостью Шимерши. Она обратно присела на кровать и сделала внимательное выражение лица.
— Так-то лучше, — сказал Жан великодушно, осознавая лишь одно: 'либо пан, либо пропал'. — Ты не уничтожишь меня и не собиралась меня уничтожать. Даже там, в блоке спускаемых модулей, не намеревалась меня умертвлять. Слишком медленно, целую секунду, я в лбом случае успевал выстрелить в ответ… Не за этим ты здесь. Это очевидно! Если ты всё знаешь обо мне — а ты в этом только что призналась — то ты знаешь также возможности моего корабля, и ты знала с высокой долей вероятности, что я не погибну при столкновении со звездой, которую ты услужливо пододвинула. Раз так, я делаю вывод: всё не случайно и подстроено с целью личной встречи и беседы со мной. И не надейся меня запутать! — предупредил Жан, заметив, как девушка пытается вставить фразу. — Я не люблю, когда меня пытаются запутать или запутывают. Это меня бесит! А иногда выводит из себя… Я о тебе практически ничего не знаю, но это ещё не означает, что не догадываюсь о твоих намерениях. Твои намерения слишком прозрачны, чтобы их не увидеть. Даже несколько потраченных часов одного Вечного — это чрезмерно много. Чем я заслужил такой почёт? Ратными подвигами? — Сильно сомневаюсь. Хочешь вернуть свои 'предметы', похищенные в храме? — Выглядит правдоподобно. Я даже на какую-то миллисекунду поверил в эту гипотезу. Однако, да будет мне известно, предметы Вечных, как и они сами… вечны. Столкновение со звездой для них не фатально. Покипят в ядерном котле — да выпрыгнут со временем… Так любопытно же чем?.. Видимо, чем-то заслужил или, быть может, заслужу?.. — он поднял указательный палец вверх. Девушка молча слушала. Он продолжил: — Устранить меня — много сил и средств не требуется. Достаточно одного маленького желания. И всё — меня нет! Человек — довольно хрупкое создание. Не так ли? Одно что для нас какая-нибудь букашка, которую в упор-то трудно рассмотреть. Что она там ковыляет, куда ковыляет, зачем? Да мы и не смотрим на них, шагаем себе и даже не замечаем, как гибнут под тяжестью наших тел многие из них… Что нам до них!.. А вот одну мы приметили. Почему вдруг? Что нам, своих дел не хватает? Зачем букашки рассматривать?.. Так видимо, что-то за этим кроется: будь это чистое любопытно — для науки-то надо исследования проводить, пусть и под микроскопом; будь это соринка в глазу — нерадивая букашка залетела, всё настроение испоганила! А может от действия этой букашки зависит нечто важное… Я вижу, ты преследуешь вполне определённую цель. Я не знаю какую именно… К сожалению, я не умею заглядывать в создания людей и читать мысли. Но если у меня будет возможность научиться так делать — я научусь… Раз я жив, и довольно продолжительно время, включая сейчас, значит, смею предполагать, что твоя цель иная, нежели простое желание меня уничтожить… Так что слушай, моё желание — знать правду. Вот чего я хочу!
Шимерши с неподдельным интересом смотрела на него. Жан, напрягшись, старался понять её ход мыслей. Но её улыбочка вечно отвлекала и не давала сосредоточиться. Не было похоже на то, что она была удивлена его догадками. Скорее она ожидала их услышать. Жан не понимал, за кем останется очко в этом раунде.
— Я не удивлена лишь потому, что хорошо знаю тебя, — немного погодя сказала она. — Но что значит плохо знать? — Знать немного или не знать многого. К сожалению, мне приходится мириться со следующими фактами: либо я знаю всё, либо ничего. Такова моя натура. Ничего с этим не поделаешь. Я пытаюсь притвориться человеком, который всегда знает немного, но не так чтобы ничего, и не так чтобы всё, однако мне не удаётся стать настоящим человеком и отбросить свою сущность хотя бы на время… — она вдруг замолчала, но не надолго: — Тебе надо быть в моей шкуре, чтобы понять, почему я так изъясняюсь… Поверь, для меня что час, что сто лет — всё едино. Потраченное время для меня не существенно. Оно ничего не меняет. Поэтому предполагать, что Вечная уделяет тебе время лишь потому что ты чем-то ценен для неё… наивно. Я тебе могу посвятить целый век — и это никак не отразиться на мне. Были такие создания, которым я уделяла много времени — равное периоду их жизни. Что с того?.. Вы умеете жить во времени, а мне это удаётся с трудом. Иногда я завидую вам. Иногда замечаю в вас ущербность, отсутствия многих элементарных вещей. И как вы живёте? — я не понимаю, но вижу, что живёте. И живёте ярко, красочно, не важно, в достатке или не в достатке. Важен сам процесс. Всегда важен сам процесс. Вот сейчас я с тобой общаюсь и понимаю, насколько важен для меня и для тебя этот пресловутый 'процесс'. А процесс привязан ко времени!.. — она притихла, смахнула налипшие на лицо пряди волос, продолжила: — Мне нравятся твои заявления, скажу без утайки. Смело, громко, чётко. Вот, ты думаешь, что я скрываю определённую цель. Но это человеческая логика. С точки зрения человека всё верно — я преследую конкретную цель. С моей точки зрения — в этом логики нет. Может, я просто так здесь нахожусь, от безделья и тоски…