И на исходе дня...
Шрифт:
Иногда, глядя на поступки мужчин, я задаюсь вопросом, почему все называют женщин эксцентричными натурами?
– Оля, – Озгуд робко тронул меня за плечо, я обернулась и удивлённо приподняла одну бровь: парень выглядел растерянным. – Можно тебя на минутку? Отойдём вот сюда? Понимаешь, я чувствую, что скоро буду нуждаться в твоей помощи, и ты не откажешь мне.
– Ну раз ты чувствуешь, что не откажу, значит, так и будет, – я не смогла скрыть иронии в голосе. Но потом заметила, ящер ведёт себя по-настоящему странно: его глаза бегали из стороны в сторону, он то и дело облизывал пересохшие губы и теребил в руках неизвестно
– Это? – Озгуд быстро зыркнул на мужчин позади себя, в это же время его рука скользнула внутрь пакета. Горан насторожился, заметив необычное поведение ящера, и двинулся к нам. – Ты прости меня, но так нужно, – затараторил парень, избегая смотреть мне в глаза.
– Только ты сможешь помочь и мне, и ему. Главное, хорошенько подумай… когда очнёшься.
Что-то сверкнуло в худощавой ладони ящера, а в следующее мгновение меня словно пчела ужалила в предплечье.
И снова мир поплыл. Последней моей мыслью перед падением было одно единственное слово: «Достали!».
Глава 7. Часть 1
Глава 7
Я всё падаю и падаю. Сердце моё сжимается от ужаса, щемит в груди. Из приоткрытого рта рвётся наружу беззвучный крик.
Мне страшно. Так страшно, что нет даже слёз…
Стирается из сознания понимание происходящего. Я теряю себя и боюсь больше никогда не найти…
Безмолвный город. Бесшумный. Безлюдный.
Пустые улицы. Пустые дома. Пустая жизнь…
И я здесь. Где-то. Одна, как и прежде.
Ветер гонит меня прочь, ему не нравятся чужаки.
Осколки стекла в тёмных провалах окон отражают мой силуэт. Серый силуэт на фоне серых улиц. Кто я? Имя моё забыто, голос навсегда потерян.
Меня больше нет, и не было… и не будет.
Никто не вспомнит, никто не позовёт, никто не станет искать…
Я здесь навечно, в этом покинутом всеми городе, плутаю в лабиринтах его улиц, ищу ответы на вопросы, которые позабыты.
Ещё немного и я окончательно растворюсь, стану песчинкой, вечно гонимой ветром.
Туманный город, сотканный из тысячи людских кошмаров, воплощение самого сильного моего страха…
Он убивает меня, пробираясь в самые потаенные уголки разума.
Я на грани. Но всё еще чувствую.
Одно имя ведёт меня. Горан. Он – тот, кто обещал помочь мне.
– Горан, - повторяю я снова и снова, как молитву…
– Помоги…
НирГоранВук
– Что ты с ней сделал? Вколол сыворотку? Ускорил процесс?! – я тряс ящера за грудки, с яростью заглядывая в его перепуганные глаза.
– Говори, мразь! Ни то вырву тебе язык!
Озгуд
молчал.– Так ты ничего не добьешься, - спокойно заметил Данте.
– Очевидно, он не намерен отвечать. Давай натравим на него Кенвуда.
– Нет! Убью его лично! – прорычал я, чувствуя, как в жилах закипает кровь, а сердце разгоняет привычный ритм до немыслимого.
Калфик попытался оттащить меня в сторону, но его сил оказалось явно не достаточно. Я едва сдерживал оборот:
– Отвечай мне! Не буди зверя! Ты хочешь умереть?! – меня просто распирало от бешенства.
– Горан, так мы ничего не узнаем, - перед моими глазами замаячил обеспокоенный Урвик, - поставь парня на ноги, дай я поговорю с ним.
– Ему конец, это вопрос решённый! – мне было плевать, как этот урод объяснит свои поступки другим, и что он чувствует на этот раз! Мои руки медленно с силой сжали его рёбра, парень взвыл.
– Сейчас! – донесся до меня голос Калфика, и в то же мгновение Данте прыгнул мне на спину, а Урвик ударил по моим ногам табуретом. Я пошатнулся, утратив равновесие от неожиданности, и взревел от злобы, когда Озгуд вырвался, воспользовавшись моей секундной слабостью.
– Держите его!
Кто кричал? Вы все мне ответите! Резкая боль в плече. Я мгновенно выпрямился, откидывая напарника в сторону, словно пушинку. Глазами, застеленными красной пеленой, стал искать Руя. Он стоял в паре метров от меня со шприцом-пистолетом в руках. Разряженным шприцом. Лекарство введено, я почувствовал его бег по моей кроветворной системе. Делаю шаг, и выдыхаю набранный в лёгкие воздух, не в силах справиться с навалившимися ощущениями, знакомыми не понаслышке. Успокоительное. Ударная доза.
– Всё хорошо, Горан, - Урвик аккуратно отгребает в сторону остатки табурета и указывает на кровать неподалёку.
– Приляг на минутку, дружище.
– Дружище, нах… - Данте выплёвывает скопившуюся во рту кровь, его губа разбита, лицо перекошено от боли. Он поднимается с пола и направляется к выходу.
– Позову реаниматоров. Похоже, Вук с сегодняшнего дня в отпуске.
Я хочу возразить. Разве они не видят, что со мной всё в порядке? Всё, что произошло – вина Озгуда, не моя! Язык не слушается, и мысли в разброд… Так всегда бывает от пяти кубиков диогексидила. Мне ли не знать? Больше десяти лет я испытываю на себе все прелести этого препарата.
Перед тем, как заснуть, поворачиваю голову влево и смотрю на Олю. Калфик что-то говорит Урвику, тот поджимает губы, качает забинтованной головой. Дело плохо. Как я мог допустить подобное? Ума не приложу…
…
– Горан, - шёпот напарника застаёт меня врасплох. Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. – Тихо. Все вопросы потом, меня могут застукать в любую минуту.
Я спокойно киваю, хотя внутри зреет протест.
– Озгуд вколол Оле сыворотку, она в коме. Это помнишь?
Я хмурюсь, припоминаю последние события: крик Озгуда, разбитое лицо Данте, забинтованную голову Урвика и испуганные глаза Оли перед тем, как она отключилась.
– Всё-таки кома, - я сжимаю кулаки и обвожу помещение рассеянным взглядом. Её нигде нет. – А как же привязка? Она не может переносить расстояние. Шеф…
– Кени уже здесь. Ты проспал много часов, братишка, за это время Руй успел сообщить шефу о происшествиях. Обо всех происшествиях.
– В смысле, и про меня?
– Да.