i 4482073125d660f2
Шрифт:
– Ничего, устанавливаем факты. Хотел бы пригласить вас на беседу. Завтра в полдень.
Глава сорок четвертая
За окном коридора общежития по московскому серому небу плыли лохматые мартовские облака. Двое дворников в оранжевых жилетах медленно и бестолково счищали грязную снежную жижу с тротуаров двора. Бесцельно наблюдающий за ними Гвоздев сидел на широком подоконнике в конце коридора третьего этажа.
В его мозгу все крутился вчерашний разговор в министерстве. Невозможно было поверить, но его ученица, надежда сборной России по биатлону, встречалась с Георгием Кирсановым, племянником миллионера
Вот откуда у нее появилась такая сумасшедшая техника стрельбы!
Он сидел, хмуро смотрел невидящим взглядом сквозь грязное стекло окна, ждал Наташу. Еще вчера они договорились, что вечером он заедет за ней в общежитие и они сходят в кино на премьеру нашумевшего голливудского блокбастера. Он не знал, как начать этот трудный разговор с Натальей.
Хлопнула дверь ее комнаты. Девушка выбежала из своей комнаты и заулыбалась, увидев его, зажглись улыбкой глаза. Ее изумрудные, «таежные», как любил он шутливо их называть. На столе в двухлитровой банке стоял огромный букет роз.
– Ой, привет, Виталий! Ты чего тут в коридоре уселся? Заходи, чаю выпьем! У меня сегодня маленький праздник. – Она уже подходила, улыбаясь, выговаривала ему, сдувая с правого глаза непослушную челку. Но, не дойдя до него пары шагов, остановилась, споткнулась, увидев бледные, крепко сжатые губы Виталия.
– Ты можешь так вот улыбаться? Ты… – дальше Гвоздев не смог ничего сказать, только сглотнул откуда-то взявшийся в горле горький шарик.
Он соскочил с подоконника, решительно взял за руку Наташу.
– Вернемся в твою комнату. Нам нужно поговорить!
Опешившая от таких действий Виталия девушка позволила увлечь себя. Но глаза ее тут же утратили блеск, а колени вдруг внезапно ослабли. В комнату она зашла уже каким-то деревянным шагом, глядя в напряженную спину Гвоздева.
– Наталья, это что – правда?! Твой Беркут – ты знаешь, кто он? И ты с ними?! – он выпалил ей это сразу, как только закрылась за ними дверь. Резко развернувшись к ней, Гвоздев дышал тяжело, губы его дрожали.
– Он… юрист…
– Юрист! Юрист! – передразнил тренер, хлопая себя по голове. – Юрист Беркут!
– Это его детское прозвище… Вообще его Георгий зовут, но он не любит свое имя… Георгий Кирсанов…
– Ты понимаешь, во что ты ввязалась? Минспорта открывает в отношении тебя дело! И скорее всего его передадут в полицию, потому что оно выходит за рамки спорта! А им, как ты сама понимаешь, раз плюнуть доказать, что свежеиспеченная чемпионка России по биатлону, мастер спорта Наталья Тобурокова добилась победы незаконно!
Наташа стояла и молчала. Кровь медленно отливала от ее лица, потухшим взглядом она смотрела на Виталия. Вернее, за его плечо, на стену, где в новенькой рамке под стеклом висел ее чемпионский диплом, а рядом вызывающе поблескивала ее последняя награда – золотая медаль чемпиона России. Она пробовала пошевелить враз одеревеневшими губами, а слова никак не находились. Как объяснить тренеру,
поймет ли он, что это была ее страшная ошибка? Как сказать, что она запуталась?44
Виталий все так же держал ее за руку, молчал и сверлил взглядом.
– Наталья, не молчи! Скажи мне, ведь есть какие-то причины, они ведь тоже могут ошибаться! Расскажи мне, что же все-таки случилось?
Она, наконец, оторвала взгляд от стены, перевела на него. Было тяжело видеть в его еще вчера улыбавшихся и любящих глазах растерянность и горький вопрос.
– Он… Он меня любит… – хрипло произнесла она. Непокорная челка безвольно теперь свисала, мешала смотреть. Да и не могла она теперь взглянуть в глаза тренеру.
Гвоздев начал мерить шагами ее небольшую комнату. Он с остервенением тер лоб левой рукой, правая непроизвольно сжалась в кулак.
– Есть же выход, должен быть! Да, ситуация – хуже не придумать. Но там, к счастью, доказательства шиты белыми нитками… Но все равно…
Она хмуро молчала. Села на край стула, отодвинув его от обеденного стола.
– У меня с парнями из Минспорта установились хорошие отношения, они оказались старыми любителями биатлона, отца знают, – продолжал Гвоздев, – и они советуют прийти к ним с тобой!
– Добровольное признание облегчает работу прокурора, – горько ухмыльнулась Наташа, вспомнив поговорки, которыми бравировали воспитанники сибирского детского дома. – Я пока не понимаю, в чем меня обвиняют… Что Индеец – бывший военный снайпер? Так он работал на государство… Что дядя у Беркута – миллионер? Ну и что?..
– Что?! – вспылил Гвоздев. – Ты еще шутишь? До тебя не доходит, что ты поставила крест на своей спортивной карьере? Твой Беркут угрожал судье на чемпионате! Я знаю, что победа твоя чистая, только она оказалась грязной!
– Как… – ошарашенно пробормотала Наташа.
– А вот так! Если это всплывет – то это дисквалификация! Пожизненная! Это же не детские игры!
– Но он приехал за меня поболеть… Прилетел из Германии…
– Наташа, судье угрожали! Какие теперь сборы, какие чемпионаты?!
– Не ори на меня, Виталий! И так тошно! – она вскочила со стула, не понимая, что еще ему ответить сейчас, хотелось только одного – убежать и спрятаться. – Никакие их дела я не знаю, Беркут ничего об этом не говорил, – сказала она наконец, – да и если бы говорил – продавать его… это подло… а про судью… он же это ради меня сделал… Он… он сделал мне предложение! И он меня защитит, даже если и будет какой-то конфликт с министерством!
Гвоздев остановился, взглянул на Наташу, которая стояла насупившись и с вызовом глядела на него. И точно волчонок, думал он, волчонок, припертый к стенке, огрызающийся на всех вокруг.
– Предложение?
– Да. И я согласилась. И я его люблю! И неважно, кто у него дядя, сам он честный и порядочный человек! Взятка судье? Виталий, мы взрослые люди, и так в самом деле делают, чтобы спортсмен выиграл! Как это было в прошлом году с Машей Волковой! Взятка, а она первое место взяла!
Гвоздев мрачно играл желваками на лице. Он понял, что совсем не знает эту Наташу. Он знал и гордился успехами биатлонистки Тобуроковой, любил и обожал гордую Наташу с искрящимися «таежными» глазами. Но этого волчонка, отстраненного и холодного, он не знал и даже начинал опасаться.