Хвак
Шрифт:
Дорогу Снег проложил заранее, по карте, а конец пути ему был знаком еще лучше, по давнему личному знакомству: это три небольшие скалы, стоящие кучкой чуть поодаль от основного хребта, и неглубокая пропасть, как бы окаймляющая, вместе с этими скалами, небольшую полянку, а в каждой из скал пещера... Куда ведут эти пещеры? Никто этого не знает, но зато хорошо известно - к КОМУ они ведут! Да, водяные барабаны звучат в монастырском храме Уманы, там живут высшие из жрецов этой свирепой и кровожадной богини подземных вод, а сюда, "на полянку", они приходят свершать важнейшие жертвоприношения. Снег будет одним из этих жертвоприношений, да, да, да. так он договорился однажды...
– Не думай, что ты победил меня, наглейший из смертных, в сравнении со
Снег тогда был чуточку помоложе, нежели сейчас, но все равно предельно измотан той чудовищной дуэлью... Он был счастлив внезапной передышке, горд невероятным боевым итогом, и поэтому не очень осторожен в словах:
– Какую именно, о светлейшая богиня?
– Например, себя.
Снег расхохотался из последних сил... и брякнул... а ведь мог бы не смеяться и не продолжать беседу! Мог бы до конца быть сдержан и хитер, как это положено рыцарю и воину! Мог бы, но...
– Ну, разве что после Морева, буде оно придет в наш мир. А пока я собственными силами постараюсь защитить своего воспитанника, о светлейшая богиня!
– Сладились. Запомни же, смертный, слова свои. Я решила съесть тебя заживо - да будет так.
И долгие годы - как ни сторожился Снег - не было от богини Уманы позывов нарушить условия внезапного этого договора... И вырос мальчик, и стал рыцарем, и повел собственную жизнь, вдали от старого своего наставника... И грянуло Морево, и прошелестело над миром, оставив после себя немыслимое количество смертей и горя, и кануло куда-то в подземные воды... Нет, нет он не богохульствует даже против презренной Уманы: просто он имел в виду, что было Морево и прошло, а договоренность осталась, пришла пора ее выполнять. А почему бы и не побогохульствовать, собственно говоря? Хуже-то ему не будет! Да, не будет; светлейшую - вернее - темнейшую Уману, он, Снег, никогда не любил! Не то чтобы ненавидел - поводов не было для этого обжигающего чувства - но недолюбливал весьма и весьма, за постоянную жажду кровавых жертв, за осклизлых этих нафов, за отвратительных щур!..
– Сударь Санги Бо?
– Да, это я. С кем имею честь?
– Перед вами трое самых верных и горячих сторонников Всесветлой богини Уманы, недостойные иноки Ея: брат Варци, сестра От и я, смиреннейший служитель Всесветлой, верховный жрец Дэрусу.
Снег еще раньше успел покинуть седло и выслушал обращенные к нему слова стоя, теперь же он низко поклонился всем троим, без угодливости, без робости, но с уважением к высокому сану стоящих перед ним служителей, ибо во всех земных пределах не было у богини людей более приближенных к ней и выше поставленных над другими, богине Умане посвященными. Ответные поклоны жрецов были столь же глубоки и неспешны.
– Все ли из нас помнят слова договора, заключенного некогда?
– Я хорошо помню свои слова, братья и сестры во богине вашей, ибо я прибыл сюда, в назначенное место, не преступив опозданием отведенный для этого срок, .
– Всесветлая Умана не забывала свои, поэтому ныне мы, посланники ее, также здесь. Помолимся.
Жрецы в один голос пропели тихую недолгую молитву, Снег же стоял молча.
– Все, сударь. Пришел час, когда мы вынуждены предложить вам то дальнейшее, что повелевает нам служение Всесветлой. Сие - закон и обычай, принятый с начала времен, и нем в нем ничего, подвергающего сомнению вашу честь и вашу доблесть. Мы надеемся на понимание и смиренно умоляем простить нас за действия, в которых нет ни капли враждебности.
– Цепи, что ли? Будучи достаточно грамотным и сравнительно образованным, я заранее знал об этом, святые братья и сестры, и не усматриваю в них ни малейшего
покушения на честь мою и достоинство. Каждый из нас - да исполнит свое предназначение! Но позвольте мне сначала попрощаться с мечом? Я буду краток.Жрецы молча поклонились рыцарю и приготовились ждать.
Снег подошел к краю неглубокой пропасти - он еще на подъезде приметил одну расщелину в ней - не спеша снял с себя пояс, перевязь с мечом, отцепил шпоры, обнажать меч не стал, просто поцеловал ножны и навершие рукояти. Прощай, все мирское, прощай!
– Вы, сударь, действительно были кратки, даже слишком, на наш взгляд. Мы могли бы ждать и долее, не подгоняя вас и не проявляя нетерпения.
– А... что толку время тянуть? Все изведано уже, все сказано, все счеты сведены... Почти все.
– Согласно обычаю - и только поэтому, я вынужден спросить, не делая ни малейших попыток к обыску: все ли оружие вы извлекли, от всего ли избавились?
– От земного - да. Меч, секира, кинжал, швыряльные ножи, еще что-то там по мелочи... кошель с деньгами, - все выброшено. Однако, со мною магические способности и знания, я не могу их отделить от себя так же просто, как шпоры и перевязь.
– Сие не против обычая, а наша с вами богиня, сударь Санги Бо, настолько превыше магии людской, что просто не заметит ее наличия.
– Я давным-давно, хотя и не с детства, отказался от природного служения ВАШЕЙ богине (Снег намеренно выделил голосом слово "вашей", как бы еще и еще раз отторгнув его от себя), но до конца жизни готов соблюдать свои слова и чужие честные обычаи.
– И вам недолго осталось влачить сей тяжкий груз. Мы приступаем.
– Погодите. Лошадь Булава. Согласно моему устному завещанию, она принадлежит отныне сударю из дома Та Микол, рыцарю Докари Та Микол...
– Мы позаботимся о ней, сударь Санги Бо, лошадь и сбруя с седлом будут переданы по назначению в целости и сохранности. Сорочку можете не снимать, достаточно будет закатать рукава. Цепи мы накладываем сейчас и тут же удаляемся, оставив вас наедине с молитвами. Вокруг сего святого места наложены охранные заклятья, наложены самою богиней, поэтому ни одно существо в мире, включая и нас, не обеспокоит нечаянным вторжением ваше одиночество. Когда же явится богиня...
– Она сама пожалует, или, там нафы, щуры?
– Безусловно сама. Когда именно явится Всесветлая, мы знать не смеем, но, скорее всего, сие случится еще до наступления рассвета. А может быть еще и до заката. Тем не менее, промежуток времени, предоставленный вам для последних размышлений, получается изрядным, так что вам следует сейчас, немедленно, пока руки свободны, озаботиться теми или иными сиюминутными потребностями, если в таковых нуждается ваша плоть.
– Воды, пожалуй, сделаю пару глотков. В остальном нет нужды.
Исполнив свое дело, трое жрецов удалились, а Снег остался ждать. Цепи, наложенные на его запястья, были умеренно тяжелы и довольно холодны, как если бы холод сей постоянно подпитывали горные ледниковые воды. Расклепывать и заклепывать ни наручники, ни цепочные звенья не пришлось, ибо магическая сила, вплетенная в них богиней Уманой, сделал все сама: наручные ободки сомкнулись на запястьях и пришлись им впору, так, что руке не туго в них, но и нет ни малейшей возможности выдернуть кисть руки из волшебных оков. На каждую руку - своя цепь, каждая длиною в шесть локтей. Волшебство богини, сдобренное вспомогательными заклинаниями жрецов, прикрепило концы этих цепей к скале, размах расстояния между крепежами - около десяти локтей. Если добавить к этому размах рук... Да, Снег попробовал и убедился: можно стоять, можно сидеть... даже прилечь... Можно прогуливаться - пару коротких шажков туда и сюда... Это немного помогает против хлада ранней весны. Вероятно, богине хочется наблюдать не просто трепещущую от ужаса плоть, но именно метания жертвы, более наглядные признаки предсмертного страха. Напрасны чаяния сии: Снег был уверен, что сумеет погасить внешние проявления своей трусости... Постарается суметь.